Выборгский район

Почти год назад в однокомнатную квартиру в нашем районе переехал один пенсионер. Это рядовое, казалось бы, событие на самом деле оказалось не таким уж рядовым – ведь этим пенсионером был знаменитый капитан научно-экспедиционного судна «Михаил Сомов», Герой Советского Союза Валентин Филиппович Родченко. Помимо этого звания, ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за полярный подвиг, он награжден медалями «Ветеран труда», «За доблестный труд», «В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленин

Когда-то Валентин Филиппович свою жизнь после выхода на заслуженный отдых планировал по-другому. Сам он родом из Луганска. Вот в станице Луганской в родительском доме он и поселился, уйдя на пенсию. Еще несколько лет назад он и в страшном сне не мог представить, что в эти края придет война. Но она пришла. Станица, в которой жил Родченко, оказалась в зоне боевых действий. Его дом, как и многие другие дома по соседству, был разрушен, а имущество растащили мародеры. 
Оставаться на родном пепелище уже не было смысла. Тем более что в любой момент в станице могли появиться боевики «Правого сектора», для которых звание Героя Советского Союза — уже преступление. Вряд ли они стали бы разбираться, за какие заслуги Валентину Филипповичу оно было присвоено. Так что пришлось Родченко перебираться на свою вторую Родину — в Санкт‑Петербург, ведь с нашим городом — а именно с Научно-исследовательским институтом Арктики и Антарктики — был связан не один десяток лет его жизни… 

Валентин Родченко окончил Ждановскую мореходную школу в Мариуполе, был матросом на танкере «Казбек» Черноморского пароходства. А после окончания Херсонского мореходного училища работал помощником капитана на судах Дальневосточного морского пароходства, в частности старшим помощником капитана на ледоколах «Владивосток», «Москва», в том числе доставлял грузы в Арктику и воюющий Северный Вьетнам. В 1986 году окончил судоводительский факультет Ленинградского высшего инженерного морского училища имени адмирала С. О. Макарова. 

В начале 70-х был переведен с Дальневосточного морского пароходства на принадлежавшее Ленинградскому НИИ Арктики и Антарктики научно-экспедиционное судно «Михаил Сомов» сначала старшим помощником капитана, затем капитаном. 

ДИЗЕЛЬ-ЭЛЕКТРОХОД «МИХАИЛ СОМОВ» 

Научно-экспедиционное судно «Михаил Сомов» было построено в Херсоне в 1975 году. Название ему дали в честь известного советского исследователя Арктики Михаила Михайловича Сомова (1908-1973). При мощности двигателя 8200 лошадиных сил и толщине ледового корпуса 44 мм дизель-электроход мог преодолевать метровый лед. Водоизмещение 16 000 т, экипаж и экспедиция — до 180 человек. 8 июля 1975 года на нем в торжественной обстановке был поднят Флаг СССР. В сентябре того же года дизель-электроход прибыл в Ленинград, где его передали судовладельцу — НИИ Арктики и Антарктики. 

В порту приписки «Михаилу Сомову» приходилось бывать нечасто. Место его работы — полярные воды. В 1977 году на судне прошло дооборудование на Херсонском судостроительном заводе: достроили вертолетную площадку для Ми-8, провели модернизацию лабораторий. «Михаил Сомов» участвовал в двадцати одной советской и российской антарктических экспедициях. 

За годы своей службы судно трижды побывало в ледовом плену. Второй — самый длительный и опасный из них — пришелся на 1985 год, когда весь мир узнал о его ледовом дрейфе возле берегов шестого континента. Но мог бы так ничего и не узнать. 

133 ДНЯ ЛЕДОВОГО ДРЕЙФА 

«Вы слышали о подвиге челюскинцев? — начинает свое повествование Валентин Филиппович. — В 30-е годы вся страна за них переживала. Тогда «Челюскин» тоже зажало во льдах, но дело было в Арктике, где условия плавания во многом проще. Вот и наша история чем-то похожа. Только в Арктике обычно все-таки есть возможность высадиться на лед, если судно будет раздавлено, и ждать помощи. Другое дело Антарктика. Здесь бесконечное количество айсбергов, что делает любой дрейф очень опасным. Направление дрейфа льда, с которым дрейфует судно, и направление дрейфа айсбергов почти никогда не совпадают. Зажатое судно не может уклониться от айсбергов — в этом основная опасность». 

В 1985 году научно-экспедиционное судно «Михаил Сомов» совершало свой очередной антарктический рейс. В середине февраля оно прибыло в район станции Русская, расположенной в тихоокеанском секторе Антарктики у Берега Хоббса, где находится самый тяжелый ледовый массив — Балленский, а погодные условия — сложные и непредсказуемые. Но иногда стихия как будто берет небольшую передышку, погода налаживается. Такое благоприятное стечение обстоятельств и позволило организовать станцию Русская. Но затем пришло время сменить состав зимовщиков, доставить новый запас топлива и продуктов. Вот тут-то Антарктида и проявила все свое коварство. 

«Наше судно подошло к кромке льда 8 марта. В это время уже заканчивается антарктическое лето, — рассказывает Родченко. — С большим трудом удалось подойти к научной станции на необходимое для полета вертолета расстояние, произвести смену зимовщиков и по минимуму обеспечить станцию снабжением. Следуя к Русской, мы прекрасно знали о риске. Когда произвели ледовую разведку, стало ясно — лед для нас очень труднопроходимый, если не сказать — вообще непроходимый. Однако выбирать не приходилось: без обеспечения станции, к примеру, дизтопливом, люди при морозе в 50-60 о С будут обречены. Но не успели мы до конца выполнить всю работу по доставке грузов, как погода резко ухудшилась. Поднялся ураганный ветер, началось сжатие льда, и 15 марта судно потеряло движение. От сжатия «Сомов» заваливало то на один борт, то на другой. Но если при сжатии мы еще могли рассчитывать, что усиленный ледовый корпус судна выдержит, то при встрече с дрейфующими в разных направлениях (в зависимости от глубинных течений) айсбергами шансов на спасение не было. Уйти от них заклиненному, неподвижному и неуправляемому судну невозможно. Оставалось только надеяться на чудо». 

Пока была возможность, с дрейфующего судна вертолетами Ми-8 на присланный из Мурманска к кромке льда теплоход «Павел Корчагин» были эвакуированы 77 участников экспедиции и членов экипажа. Эта операция была завершена 17 апреля. «Корчагин», пожелав нам удачи, ушел в Новую Зеландию для отправки принятых людей самолетом на Родину. На «Михаиле Сомове» оставались 53 человека во главе с капитаном В. Ф. Родченко. Попытки вырваться из ледового плена успехом не увенчались. Судно было вынуждено дрейфовать со скоростью 6-8 километров в сутки. Толщина льда в этом районе достигала 3-5 метров. Расстояние от судна до ледовой кромки — около 800 километров. «Михаил Сомов» оказался прочно плененным в море Росса. 

В начале дрейфа экипаж чудом сумел, маневрируя, вывести судно из района большого скопления айсбергов, уйдя от наибольшей опасности. Но вскоре у «Сомова» льдом заклинило винт и руль, он полностью потерял возможность движения. Возникла реальная угроза быть раздавленным льдами или айсбергами. Учитывая это, капитан мобилизовал все для поддержанияжизнедеятельности «пленника» и подкрепления корпуса судна оставшимся невыгруженным на полярную станцию металлом и бревнами (борта грузовых трюмов изнутри и сухие (с двойным бортом) отсеки в районе машинного отделения). 

Не выдержал сжатия льда только борт в районе четырех балластных танков и одного топливного, но это не сильно повлияло на живучесть и непотопляемость судна. Уже после освобождения из ледового плена с этими повреждениями и многочисленными вмятинами борта «Сомов» смог самостоятельно дойти до Новой Зеландии, а затем через Панамский канал домой, в Ленинград, где сразу встал на ремонт. В конечном итоге именно умелые действия капитана позволили сохранить судно, жизни членов экипажа и оставшихся на борту 21 вертолетчика. 

Чтобы продержаться до подхода помощи, сократили до минимума расход электроэнергии, отопления в жилых и служебных помещениях, пресной воды. Санитарный день (стирку, душ, баню и так далее) теперь устраивали только дважды в месяц. Принятые меры позволили экономить ежедневно до 2,5 тонны дизельного топлива, которое впоследствии очень пригодилось. Метеорологами, гидрологами и гляциологом (специалистом по льдам) велись регулярные наблюдения, которые оказались бесценными, так как впервые в истории Антарктики проводились в течение всей зимы. 

«Представьте условия, в которых мы тогда оказались: неуправляемое судно, постоянные сжатия, полярная ночь, сильный мороз и, что еще хуже, полная неизвестность, что будет с нами даже через пару часов, — описывает ситуацию Валентин Филиппович. — Все это, вместе взятое, сильно влияло на настроение оставшихся на «Сомове» людей, напряжение доходило до предела. Мы не знали, выдержит ли корпус судна чередующиеся одно за другим сжатия, когда лед, наползая друг на друга, доходил до главной палубы, а судно кренилось и содрогалось. Угрозы голода не было, но в таком психологическом состоянии просто кусок в горло не лез. Приготовленная поваром еда часто оставалась нетронутой, некоторые не приходили в столовую по нескольку дней. Поэтому все очень сильно похудели: сам я, например, к концу дрейфа весил всего 49 кг». 

СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ 

Большая земля не спешила на помощь морякам. Руководство очень надеялось, что или ледовая обстановка улучшится, или «Сомова» наконец вынесет дрейфом на север — к кромке льда. Но эти надежды не оправдались. Поначалу было принято решение скрыть нежелательную информацию — капитану пришла криптограмма, запрещающая открытую радиопереписку. «Нам даже родным несколько месяцев нельзя было отправлять радиограммы. Запретили сообщать, что происходит», — говорит Валентин Филиппович. 

Американцы, обнаружившие судно со спутников, решили было, что оно уже превратилось в своего рода «Летучего голландца» и живых там нет. Но потом разобрались, и о дрейфе «Сомова» сообщил «Голос Америки». Скрывать происходящее стало уже бессмысленно, о ситуации узнали в правительстве. И теперь уже весь мир с замиранием сердца следил за ледовым дрейфом. 

10 июня из владивостокского порта на помощь терпящим бедствие отправили ледокол «Владивосток» под командованием опытного ледового капитана Геннадия Антохина. Из Москвы транспортным самолетом был доставлен специально оборудованный вертолет Ми-8. В Находке на палубу судна приняли 800 бочек с керосином для вертолетов и дизтопливо для «Сомова». В Новой Зеландии на борт ледокола поднялся назначенный Советом Министров СССР начальником специальной экспедиции по оказанию помощи «Михаилу Сомову» Артур Чилингаров. На известного полярника возлагалась ответственность за координацию действий всех технических средств и личного состава в спасении судна из ледового плена. 
Не без риска и огромных трудностей «Владивосток» (не приспособленный для сильных штормовых условий открытого океана) вошел в антарктические воды. При этом часто оба его борта полностью уходили под воду, однако хорошо закрепленный палубный груз удалось сохранить. Ледокол установил связь с «Михаилом Сомовым» и «Павлом Корчагиным» (считалось, что последний подстраховывает «пленника» у кромки льда, хотя реально он ничем не мог помочь). При входе в зону айсбергов усилили вахту на ходовом мостике. 18 июля «Владивосток» встретился с «Корчагиным», взял у него вертолет и направился дальше к «Михаилу Сомову», до которого оставалось еще 600 миль. 

Узнав о скором прибытии «Владивостока», экипаж дрейфующего судна начал готовиться к встрече: перебрали главные двигатели, проверили электросиловую установку, периодически проворачивали гребной винт, несмотря на невозможность двигаться. Для этого как раз пригодились сэкономленные запасы топлива. 

В 20-х числах июля «Владивосток» подошел к «Сомову» на расстояние досягаемости вертолетом, доставил на него руководство спасательной экспедиции и письма от родных. Прибывшие оценили обстановку на «Сомове», ледовую ситуацию в районе судна и улетели обратно. Когда до «Сомова» оставалось около 200 км, ледокол сам оказался зажат льдами на несколько дней. Но, к счастью, погода улучшилась, сменивший направление ветер разрядил льды. И 26 июля «Владивосток» пробился к «пленнику», околол лед вокруг него, а 11 августа оба судна вышли на чистую воду и последовали в новозеландский порт Веллингтон для проведения водолазного осмотра подводной части поврежденного льдами корпуса «Сомова». 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

После возвращения судна в Ленинград на самом высоком уровне был организован разбор происшествия. Одновременно работали правительственная комиссия и прокуратура. «Выясняли, все ли было сделано для спасения судна, была ли возможность самостоятельно выбраться из ледового плена. От этого зависело, заводить уголовное дело или наградить, — сейчас об этом Родченко вспоминает уже с улыбкой. — Комиссия и прокуратура работали 4 месяца и единогласно пришли к выводу, что в сложившихся экстремальных обстоятельствах мои действия были грамотными и правильными». 
Все участники этой экспедиции были награждены государственными наградами. За мужество и героизм, проявленные при исполнении служебного долга, звания Героев Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» были присвоены капитану Валентину Филипповичу Родченко, начальнику спасательной экспедиции Артуру Николаевичу Чилингарову и участвовавшему в спасательной операции командиру звена вертолетов Ми-8 Борису Васильевичу Лялину. 
Получили награды и сами суда («Владивосток» — орден Ленина, «Михаил Сомов» — орден Трудового Красного Знамени). После ремонта «Михаил Сомов» продолжил работу в Антарктике. Не все знают, что в 1991 году в рамках очередной антарктической экспедиции он снова попал в ледовый плен в районе станции Молодежная. Но на этот раз это был не дрейф, а вмерзание в припайный (не дрейфующий) лед и судну ничего не угрожало. 

В середине 90-х «Сомов» совершил свой последний антарктический рейс, а в 1999 году его передали на баланс Северного управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды. Ему на смену пришло новое судно для работы в Антарктиде — «Академик Федоров».

А что же было дальше с самим Валентином Филипповичем Родченко? Сразу после дрейфа 1985 года его здоровье обследовали врачи Военно-медицинской академии и рекомендовали не ходить в арктические и антарктические рейсы не менее трех лет, чтобы забылось пережитое. В этот период В. Ф. Родченко работал на судах Арктическо-Антарктического института в тропических и экваториальных районах по изучению Мирового океана и взаимодействия океана и атмосферы. «Хоть погрелся, — смеется Валентин Филиппович. — Не было бы счастья, да несчастье помогло». 

А через три года, еще раз обследовав здоровье, его вернули на «Сомов», где он и проработал до ухода на пенсию. После этого он еще был капитаном-наставником плавсредств Канонерского судоремонтного завода, главным государственным инспектором портов Выборг и Высоцк, капитаном-наставником отдела флота концерна «Морское подводное оружие». 
О ледовом дрейфе 1985 года с тех пор написано немало статей, сняты документальные фильмы. Даже вышла серия марок, посвященных экспедиции по спасению «Михаила Сомова». А сейчас по мотивам той истории снимается художественный фильм «Ледокол». Конечно, в нем будет значительная, если не преобладающая, доля художественного вымысла, даже фамилии людей и названия судов изменены. Но в основу картины положены вполне реальные события.