Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры

60 лет Венецианской хартии

Загрузить фото 129,7 КБ

60 лет Венецианской хартии

Загрузить фото 153,6 КБ

60 лет Венецианской хартии

Загрузить фото 124,8 КБ

60 лет Венецианской хартии

Загрузить фото 82,3 КБ

31 мая 2024 года исполняется 60 лет со дня принятия Международной хартии по консервации и реставрации памятников и достопримечательных мест (Венецианской хартии). Подробнее о роли документа в сохранении объектов культурного наследия в России и в мире мы поговорили с кандидатом архитектуры, заместителем председателя Санкт‑Петербургского отделения Национального Комитета ИКОМОС (Россия), первым заместителем председателя КГИОП Алексеем МИХАЙЛОВЫМ.

- Алексей Владимирович, каково, на Ваш взгляд, значение этого документа для ХХ века, и каково его значение сейчас?

- Как базовый документ Венецианская хартия, безусловно, сыграла большую роль в развитии реставрационной отрасли. Это очень небольшой, но очень прогрессивный для ХХ века документ. Он был поддержан специалистами всего мира. Без него представить себе современную реставрационную отрасль было бы невозможно.

Венецианская хартия была принята в развитие Афинской хартии 1931 года по вопросам реставрации исторических памятников. В свою очередь, возникновение Афинской хартии было связано с неопределённостью в научных подходах к реставрации объектов культурного наследия.

До принятия Афинской хартии существовало несколько реставрационных методик, в том числе так называемая «стилистическая» реставрация, когда работы на многих объектах проводились «по мнению» самого реставратора, то есть отсутствовали единые методические подходы. Так, например, галерея химер на фасаде Собора Парижской Богоматери появилась при реставрации храма в XIX веке по задумке архитектора Эжена Эмманюэля Виолле-ле-Дюка. Безусловно, там, где работали именитые, профессиональные зодчие и реставраторы, возможно, это было и не плохо, но все же не очень научно, как мы это сейчас понимаем.

Таким образом, в результате накопления определённого опыта была принята Афинская хартия, а в 1964 году появилась и Венецианская хартия.

Обе хартии носят немного общий характер. Каждая из них определяет лишь направления, но не говорит, как поступать в каждом конкретном случае. Венецианская хартия не говорит о полном запрете восстановления, но прописывает методы работ. Как раз здесь появляется анастилоз («возвращение на свои места сохранившихся, не разрозненных фрагментов»). Также Венецианская хартия гласит, что «введенные элементы всегда должны быть распознаваемы».

Конечно, в наше время Венецианская хартия очень сильно переосмысливается в контексте принципов посттравматического восстановления объектов. Травмы могут быть нанесены как природными стихиями, так и в результате человеческой деятельности.

Когда мы говорим о посттравматическом восстановлении объектов, которые имеют большое культурное значение и являются своего рода символами, возникает дилемма между принципами Венецианской хартии и принципом сохранения культурного кода нации, страны или отдельных групп.

При этом, когда Венецианскую хартию попытались применить в реставрации исторических садов и парков, то довольно быстро убедились, что в данной области она не подходит, после чего была принята Флорентийская хартия (1981 год).

В развитие Венецианской хартии в разные годы было принято ещё несколько десятков документов, которые уточняли различные аспекты. Но именно Венецианская хартия первая вобрала в себя основополагающие принципы. Она от начала и до настоящего времени остаётся актуальной, но жизнь, конечно, сложнее, чем то, что заложено в документе.

- Есть ли примеры стран, где требования Венецианской хартии выполняются? И существуют ли страны, для которых эта хартия является определяющей при работе с объектами культурного наследия?

- Венецианской хартии следует большое количество стран. Она, в том числе, учитывает опыт восстановления после Второй мировой войны, и это её основное отличие от Афинской хартии.

Например, послевоенное восстановление исторического центра Варшавы –существенная противоположность этому документу. При этом исторический центр Варшавы включён в список объектов всемирного наследия, как, в том числе, выдающийся пример восстановления памяти и духа места, истории. И таких примеров в Европе огромное количество.

На северо-западе Франции в регионе Бретань есть город Сен-Мало, историческая часть которого была почти полностью стёрта с лица замели во время Второй мировой войны. Когда война закончилась, у людей не хватало денег на еду, но при этом жители смогли собрать нужную сумму на восстановление разрушенных зданий.

В числе последних примеров – вопрос о восстановлении памятников в Сирии, которые были разрушены в ходе боевых действий. Если ничего не восполнять и не восстанавливать, то памятник чему это будет? Это будет памятник великой многовековой истории народов Сирии или это будет памятник вандализму и терроризму? О чём нам скажут развалины этого объекта? Без восстановления, возможно, это будет памятник тому, как не надо поступать, но точно не памятник истории. Поэтому здесь по проекту предполагается максимальное использование сохранившихся фрагментов и исторического материала.

 Венецианская хартия хорошо применяется на объектах эпохи античности. При реставрации древнегреческого храма Парфенона в Афинах, которая проводилась недавно, как раз применялся метод анастилоза. Но здесь есть крайне важный нюанс: в отношении объектов древности не всегда существует достаточно научных документов. Могут сохраниться отдельные рисунки и даже чертежи, но заказчики не всегда следовали авторским проектам, потому что не хватало средств или поджимало время. Поэтому доподлинно реализованный образ объекта зачастую реставратору не известен.

- Как требования Венецианской хартии соотносятся с Ленинградской школой реставрации?

- Венецианская хартия говорит, в первую очередь, о научном подходе, о том, что реставрация может производиться исключительно и сугубо в научной плоскости. И Ленинградская школа реставрации изначально базировалась на строгих научных подходах, в этом она очень близка принципам Венецианской хартии.

Как базовый документ, на который можно ссылаться и опираться, Венецианская хартия хороша. Однако мы понимаем, что если буквально следовать всем её принципам, то ни один из наших пригородных дворцовых ансамблей, разрушенных в годы Великой Отечественной войны, не был бы восстановлен. Да и в самом центре Ленинграда могло бы не быть много знаковых объектов. Это был бы другой город, и мы, возможно, были бы другими людьми.

При этом, принципы реставрации, близкие положениям Венецианской хартии, мы используем и сейчас. Например, при проведении работ в Чесменской галерее Гатчинского дворца специалистами был предложен метод консервации интерьера с элементами воссоздания. Это не памятник разрушениям, но здесь мы можем считывать различные периоды истории, в том числе, не самые хорошие. Поэтому как живое напоминание об одной из самых страшных трагедий XX века, Чесменская галерея получила название «Зал Памяти Великой Отечественной войны».

Думаю, что если применяются принципы научного подхода в реставрации, то противоречий между Венецианской хартией и Ленинградской школой реставрации не существует.