Комитет по физической культуре и спорту

Сегодня, 28 декабря, мир гимнастики отмечает 110 лет со дня рождения студентки Первого Орденоносного выпуска ГОЛИФКа им. П.Ф. Лесгафта (1931-1935 г.г.), одной из первых мастеров спорта СССР, чемпионки Советского Союза по гимнастике Евгении Игнатьевны Гавриловой.

Родилась Евгения Игнатьевна в Петербурге, окончила известную в городе на Неве Петришуле, хотя никакого отношения к немецкой диаспоре не имела. Ее предки – вольные люди из Холмогор, строившие Санкт‑Петербург в начале 18-го века. Среди северян было немало хороших строителей, которые возводили град Петров.

Еще будучи студенткой, она с успехом начала выступать на чемпионатах Ленинграда, а затем защищала спортивную честь города на первенствах ДСО «Спартак», на Всесоюзных Спартакиадах на чемпионатах РСФСР и СССР с 1933 года.

И в 1936 году Евгения Гаврилова, как одна из лучших гимнасток страны, наверняка бы отправилась в Антверпен – на 3-ю Всемирную рабочую Олимпиаду, как и её муж Михаил Касьяник, однако Евгения Игнатьева носила под сердцем ребенка.  Тогда, в женской сборной СССР, маму заменила ее лучшая подруга Варя Голубева, с которой они соперничали и на городских, и на Всесоюзных соревнованиях. В Антверпене советские гимнастки выступили блистательно, заняв шесть первых мест, и естественно, стали победительницами в командном зачёте (как и наши мужчины – командное «золото»).

Во время войны мама находилась в блокадном Ленинграде, затем в эвакуации в Тбилиси, где продолжала выступать и завоевывать призовые места на крупных соревнованиях, была чемпионкой и призером первенств Закавказского военного округа. Вернувшись из эвакуации в Ленинград, Евгения Игнатьевна начала работать тренером в ДСО «Спартак», в 1955-1967 годы она принимала участие как консультант и тренер-практик в организации праздничных физкультурных парадов в Ленинграде. Евгения Гаврилова несколько раз встречалась и беседовала с Агриппиной Яковлевной Вагановой, после чего начала применять классическую музыку на своих занятиях с детьми и ставить хореографию для вольных упражнений своих учениц в детско-юношеской спортивной школе Калининского района. За свою долгую  тренерскую жизнь Евгения Игнатьевна подготовила десятки перворазрядников, кандидатов в мастера спорта, а также высококлассную гимнастку, мастера спорта международного класса, призера Всемирных студенческих игр 1961 г. (г. София) Наталью Дмитриенко.

Сын Евгении Игнатьевны, известный музыкант, композитор Юрий Михайлович Касьяник поделился своими воспоминаниями: «Моя мама – Евгения Игнатьевна Гаврилова – коренная петербурженка, мастер спорта СССР. Маму и её подруг – Марию Тышко, Варю Голубеву и других первых чемпионок СССР – называли «пионерами» советской гимнастики. Так же, впрочем, называли и чемпионов 3-ей Рабочей Олимпиады в Антверпене: моего папу, Михаила Касьяника и его друзей – Николая Серого, Сандро Джорджадзе и других.

С 22 июня 1941 года до начала марта 1942-го, мама находилась в Ленинграде, пережила страшную первую блокадную зиму, потеряв умерших от голода родителей и свою новорождённую дочь… Работала в госпиталях. Выступала и побеждала на соревнованиях высокого ранга. Воспитала после войны десятки талантливых гимнасток. А однажды придумала, что как было бы здорово, если ученицы будут исполнять вольные упражнения под классическую музыку, да ещё и с элементами классической хореографии в движениях… Тренер Гаврилова одной из первых в мире стала использовать при постановке вольных упражнений достижения ленинградской балетной школы. Сама она об этом скромно умалчивала. Я узнал о мамином «изобретении» от замечательного человека Лидии Гуревич. Мама была поклонницей классической музыки и предложила ставить программы под музыку Бетховена, Моцарта, Чайковского. Прекрасная пианистка Лидия Моисеевна обладала настоящим даром: могла подстроиться под выступление любой гимнастки. При подготовке программы на музыку из любимых балетов Чайковского, маме пришла идея включить в нее движения классического балета. Именно к этому времени относится ее знакомство со знаменитой Агриппиной Яковлевной  Вагановой, которая согласилась выступить в роли консультанта! А потом и я в свои 14 лет внёс собственный вклад как композитор: сочинил три пьесы для гимнасток… Маме и Лидии Гуревич тогда очень понравилась моя музыка… Вечная и светлая память вам, дорогие мои, незабвенные!

Спасибо тебе, мамочка, за то, что ты наставила меня, ещё 5-летнего, на путь в этот непростой, но волшебный мир музыки, а великая Елена Андреевна Аплаксина, профессор двух консерваторий, с которой тебя познакомила тогда Лидия Моисеевна, для меня этот мир открывала в течение долгих и прекрасных шести лет! Всю жизнь я преисполнен нескончаемой благодарности этой бесподобной пианистке, которая училась в Ленинградской Консерватории в классе у гениального В. В. Софроницкого.
С 1972 Евгения Игнатьевна, всегда жизнерадостная и энергичная не допускавшая и мысли об инвалидности, мечтавшая, выйдя на пенсию, наконец, прочитать, «все книги на свете» - начала неумолимо слепнуть, и после тяжелой болезни ушла от нас в августе 1992 года. Таких героических, скромных людей, как моя мама, я встречал за свою долгую жизнь не так много, как хотелось бы. Такие люди везде – на вес золота!
Но всё же, у мамы в жизни было немало и счастливых моментов: редкие встречи с братом и сестрой, жившими далеко от родного города; успехи детей – микробиолога Инны и композитора Юрия; общение с любимыми невесткой Ниной и внучкой Лерой; визиты старинных подруг и учениц… Да и сама Евгения Игнатьевна до последних дней жизни работала: кроме ежедневных домашних дел она  занималась шитьём, записывала (по трафарету) свои мемуары, следила за жизнью и политикой, и всегда с вниманием слушала новые и ранние произведения сына, которые он играл ей, которые часто были «мировыми премьерами». Какие пироги она пекла! А «наполеон», которым мама угощала нас, своих коллег и друзей в праздники, никто не мог повторить. А как мама вышивала… – достойно музеев! Вся моя одежда до 16 лет была сшита ею. Даже битловские куртки без воротника, расклешённые брюки - всё умела! Она была для меня лучшей мамой на свете! И всё-таки, 18 августа 1992 года, после тяжёлой болезни она покинула этот мир. Но остались её родные и близкие, её ученицы, которые приходят на могилу моей мамы, выдающейся советской гимнастки и тренеры Евгении Игнатьевны Гавриловой, чтобы поклониться её памяти!

В заключение – строки из воспоминаний моей мамы о блокаде…
8 сентября 1941 года - Ленинград... Памятная дата...
Моя мама вспоминает о первых месяцах войны:
«22 июня 1941 года. Инночке 4 года 8 мес., я беременна 6 мес. Муж – в партизанах от института. Хожу в институт узнать о муже. Мне говорят, что всё в порядке, сведения об отряде получили.
Июль 1941 год. Хожу по магазинам, ищу манную крупу, конфетки простые, в ящичек складываю для новорождённого. Также и август, в магазинах ничего нет, деньги не тратятся. Зажигательные бомбы, самолётов гул. Также и сентябрь, сплошной гул самолётов, разрыв бомб, рушатся дома. Сгорели Бадаевские склады.
Лето живу у мамы. Самолёты пролетают мимо Охты в центр города. По пути сбрасывают снаряды на товарную железную дорогу. Наш дом в 50 метрах от нее.
Километрах в трёх – совхоз. Видно в зареве пожара бегают лошади и другой скот. Небо тёмное и огонь - на фоне огня животные.
Копаем траншеи, но сидим дома или в парадной. Что траншея! Не верим в неё.
Не помню ничего, что я тогда ела. Не помню схваток, только помню, как в машине везут меня по Свердловской набережной в роддом. Родилась девочка 13 октября в бомбёжку, а там рядом все заводы: Металлический, Красный Выборжец, им. Свердлова. Бомбы рвутся. Я в подвале в правом крыле дома, а в левой стороне дома бомба рвётся.
Ничего не помню, как оказалась у мамы в ноябре. Не могу жить у мамы, еду на Петроградскую, ближе к институту, чтобы узнать о муже. Хожу в институт, ничего не говорят.
В ноябре пришли мама с крестной, принесли пузырёк молока ребёнку. Мама говорила, что стояла на коленях, просила молочницу дать эту каплю молока.
Я с девочкой и Инной. Маме кажется – звук в прихожей. Но и на самом деле муж входит – партизан с бородой. Нахожусь дома с детьми. Иду вниз на первый этаж. Бомба попала в наш дом – не разорвалась. Волной вся земля во дворе. Как колодец взлетела вверх, засыпала входы. Детей прижала к себе. Никаких не помню подробностей.
Декабрь. Принесли из «Спартака» отрубей и кусочек конины. Приходил Коля Серый, просил одеколона. Рубила кухонный дубовый стол, длинные доски бросала в печку. Окна без стёкол, подушками заложены. Лежу в пальто в постели. Инночка всё сидела и горели её глазки в темноте, с коптилкой. Девочка даже не плакала.
17 декабря новорождённая девочка умерла. Я, стоя на коленях у кровати, не давала умереть спокойно крошке маленькой, грела ножки, водкой оборачивала. Свечка горела у изголовья, чтобы освещать мне маленькое личико. А я всё сидела. Вдруг рыданья мужа привели меня в чувство.
А 19 декабря умер папа. Умершую девочку я в одеяле везла в трамвае № 12 на Охтинское кладбище. Муж с гробиком на второй площадке, а в трамвае люди говорили – дать место женщине с ребёнком. Я совсем отупевшая и только звучит фраза эта у меня в ушах всю дорогу. И вот я на кладбище. Укладываем гробик под снег в беседке. А через день привезём папу сюда и выкопаем могилку за нашу норму хлеба.
Помню как мы у мамы на Охте. Папа умерший на столе лежит. Слёз у меня нет. Поцеловала его руки, сложенные на груди, такие большие руки труженика с 12 лет.
Везём отца на санях в гробу. Гроб сделали в типографии его товарищи. В могилу опускаем и папу и Ириночку. (...)»

Низкий поклон и вечная память выдающейся спортменке, с юности и всю свою жизнь отстаивающей честь и славу нашего великого государства и нашего великого города.

Автор: Юрий Касьяник