Согласно давнему предсказанию, Монферран должен был умереть сразу после окончания строительства Исаакиевского собора.
В скульптурном декоре Исаакиевского собора есть группа святых, поклоном приветствующая появление Исаакия Далматского. Среди них есть и скульптурное изображение Монферрана с моделью собора в руках. Во время освящения собора один из приближенных царя обратил внимание Александра II на то, что все святые преклонили головы навстречу Исаакию, и только архитектор, преисполненный гордыни, этого не сделал. Император ничего не ответил, однако, проходя мимо архитектора, руки ему не подал и слова благодарности не проронил. Зодчий не на шутку расстроился, ушел домой до окончания церемонии, заболел: и через месяц скончался.
Монферран действительно умер через месяц после торжественного открытия собора в возрасте 72 лет, более половины которых отдал строительству главного храма Петербурга. Уверенный в посмертной славе, он задолго до конца жизни начертал на своем гербе девиз: "Не весь умру". А в 1835 году составил завещание, в котором просил о "всемилостивейшем соизволении, дабы тело (его) было погребено в одном из подземных сводов : церкви" (Исаакиевского собора), как это было издревле принято в Европе. Однако Александр II решил, что для архитектора, хоть и придворного, это слишком высокая честь. И хотя месяц назад Монферрану была пожалована золотая медаль с бриллиантами и сорок тысяч рублей серебром за строительство Исаакиевского собора, гроб с телом зодчего лишь обнесли вокруг собора и затем установили в католической церкви на Невском проспекте. Вскоре вдова зодчего увезла тело мужа на родину во Францию.
Версия для печати
