Третьего мая 2007 года на закрытом заседании Муниципального совета тайным голосованием единогласно были избраны почетные граждане Кронштадта - Тарбаев Борис Прокопьевич и Лобко Виктор Николаевич. По решению депутатов на заседании присутствовали Горошко Александр Михайлович, Скрябин Владимир Пантелеймонович, Кармазинов Феликс Владимирович и Турикин Александр Владимирович. Перед голосованием Феликс Владимирович Кармазинов представил Лобко Виктора Николаевича, Тарбаева Бориса Прокопьевича и Никитина Владимира Михайловича. Поскольку большинство депутатов хорошо помнили деятельность кандидатов, вопрос о присвоении звания почти не дебатировался. Несколько депутатов поделились своими воспоминаниями, после чего перешли к голосованию. Решение принималось на закрытом заседании, поэтому я не могу на нем останавливаться подробно, хотя меня, человека, который не был лично знаком с вновь выбранными почетными гражданами, приятно удивило, с какой любовью и теплотой вспоминали о них присутствующие. Чтобы рассказать читателям «Кронштадтского вестника» о новых почетных гражданах, я решил встретиться с теми людьми, которые долгое время работали вместе с ними и могли бы поделиться своими воспоминаниями. Владимир Михайлович Никитин и Александр Владимирович Турикин любезно согласились уделить мне время для пространного интервью.
- Расскажите, пожалуйста, о наших новых почетных гражданах, о хозяйственной жизни города в то время, о тех проблемах, и о том, как они решались.
Александр Турикин:
- Борис Прокопьевич Тарбаев был первым заместителем председателя исполкома, когда в Кронштадт был рекомендован Виктор Николаевич Лобко первым секретарем Кронштадтского райкома партии. Для нас это было новшество, поскольку у нас первые секретари всегда избирались из числа тех людей, кто непосредственно жил и работал в Кронштадте.
Владимир Никитин:
- Тогда он был еще очень молодым человеком для первого секретаря райкома, ему было всего 33 года.
А.Т.:
- После того, как Виктор Николаевич вступил в должность, мы сразу почувствовали, что вопросы, связанные с согласованием с разными службами в Ленинграде, начали очень хорошо решаться. Руководство Ленинграда, направив сюда нового человека, начало ему реально помогать, и эта помощь в то время была очень необходима для Кронштадта, поскольку шла большая и серьезная работа по перестройке основных, определяющих город объектов и инфраструктур. Это строительство водовода, полная газификация города, ликвидация котельных, которых у нас было 42 и которые задымляли весь город. И главное: шла грандиозная работа по строительству новой котельной, перекладке старых сетей и прокладке новых для строительства 16-го и 19-го кварталов.
У нас сложилась почти критическая ситуация с хранением плодоовощной продукции. Старые склады свое выработали и разваливались на глазах. Чтобы спасти урожай картофеля, приходилось зимой костры жечь, а когда закрыли кинотеатр «Экран», его площади тоже пришлось использовать для хранения картошки. Этот вопрос решился со строительством новой современной плодоовощной базы.
В.Н.:- В период с 1980 по 1983 год нового жилья не строили. Но чтобы начать капремонт, нужно было расселить старые дома, а расселять было некуда. Виктор Николаевич Лобко ездил в Ленинград и решал эти вопросы в обкоме. Благодаря его хлопотам, нам дали для расселения 150 квартир в Ленинграде. Таким образом мы получили возможность расселить аварийные дома и даже удовлетворить нужды некоторых очередников.
А.Т.:
- Да, капитальный ремонт тогда пошел, но не решалась главная задача - вопрос с очередниками на жилье и дальнейшей перспективой жилищного строительства. Тогда как раз и начинаются проектные проработки строительства нового жилья в 19-м, а в дальнейшем и в 16-м кварталах. Естественно, все проектные институты Ленинграда предложили то, что уже обкатано - безликие панельные блочные дома, которыми наводнены окраины Ленинграда. Здесь Виктор Николаевич и Борис Прокопьевич, который уже был председателем исполкома, заняли принципиальную позицию: Кронштадт - город небольшой, с морской спецификой, такие дома ему не нужны. За это они стояли до конца и отвоевали свою позицию. В результате дома в 19-м и 16-м кварталах строились по индивидуальным проектам и только из кирпича, а все проектные организации знали, что в Кронштадте по-другому строить нельзя. В то время очередь на жилье таяла прямо на глазах. С такими темпами строительства мы за 8-10 лет выполнили бы программу «Каждой семье - отдельную квартиру».
Теперь самое главное - строительство комплекса защитных сооружений. Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Васильевич Романов так напутствовал Лобко: «За эту стройку ты будешь отвечать лично!». Когда ЛенГЭСС начал разворачивать здесь свои площадки, перед городом встала проблема, где разместить молодых гидростроителей. Для начала были созданы общежития, потом стали выделять и жилье. Строительства таких масштабов и такой напряженности, как тогда, Кронштадт еще не видел. Но, несмотря на колоссальные объемы и очень напряженный график работ, все объекты сдавалось вовремя и с хорошей оценкой качества. Со стороны города Виктор Николаевич и Борис Прокопьевич делали все возможное для обеспечения этой стройки.
В то время было сделано колоссальное количество проектных разработок на будущее. Например, еще тогда была разработана полная документация на реконструкцию Гостиного двора, которая, к сожалению, так и осталась невостребованной.
Еще один штрих. Нам сейчас не удается наладить должную связь с военными, чтобы совместно решать многие общие проблемы. Тогда же председатель исполкома, первый секретарь райкома, начальник гарнизона не только работали сообща, но и дружили семьями.
Подводя итог, хочу сказать, что авторитет Виктора Николаевича как руководителя был таков, что все очень трудные для города вопросы ему удавалось решать наверху. Когда же вопрос в принципе был решен, и у нас были соответствующие бумаги, подписанные на самом высоком уровне, нам оставалась чисто техническая работа: обрастать документацией, выбивать деньги и реализовывать планы. Все необходимое для этого уже было.
В.Н.:
- Я бы хотел сказать о Викторе Николаевиче Лобко просто как о человеке. Я даже не могу назвать его партийным чиновником. Видимо, его возраст этого не позволял. После своего избрания первым секретарем райкома он объявил: «Я буду жить в Кронштадте». И буквально через месяц переехал к нам, и все пять лет жил в Кронштадте. Он был достаточно требовательным, но никогда никого не обижал, не позволял себе голос повышать. В то время люди ходили на прием как к первому секретарю, так и к председателю исполкома. Виктор Николаевич никогда не вмешивался в дела исполкома. Он просто говорил: «Это дело исполкома, но я Бориса Прокопьевича попрошу, чтобы он Ваше обращение рассмотрел». До него часто бывало: что секретарь райкома напишет, то исполком бегом исполняет. Виктор Николаевич очень четко разделял, где партийная власть, а где советская. Тогда было много кадровых перестановок. Поскольку он сам был молодым, то и кадры старался подобрать своего возраста. Но просто так никого не снимали, во всем тщательно разбирались, советовались.
- Но ведь это очень болезненный процесс - кадровые перестановки. Сколько обид, сломанных судеб может стоять за этими словами.
А.Т.:
- Да, каждый человек индивидуален, тогда к людям присматривались. Например, если у человека проглядывается хозяйственная жилка, но он не руководитель, хотя и довольно высокое место занимает, тогда ему находили ту ячейку, где он реализуется полностью. Пойдет на Морской завод, будет начальником цеха, там и проявит себя как хозяйственник. Очень хорошо была поставлена работа с кадрами: людей всегда предварительно проверяли на деле.
В.Н.:
- Проверяли очень жестко, я по себе скажу. Взяли с Морского завода из цеха, бросили на фабрику. Какой же я швейник? Но два года там проработал. Были и такие случаи, что человека куда-то поставили, а он себя не проявил. Аккуратно, с уважением, без всякого нажима и оскорблений, передвигали на место, на котором он может работать. Все проходили комсомол, депутатство, и работали у нас практически все кронштадтцы, приезжих не было.
- Расскажите, пожалуйста, о Борисе Прокопьевиче Тарбаеве и о его работе в Кронштадте.
В.Н.:
- Ну, он вообще яркая личность. Это человек, который был заместителем, первым заместителем, председателем исполкома, а потом еще и первым секретарем райкома, 20 с лишним лет руководил районом на различных постах. При его непосредственном участии в Кронштадте велась вся инженерная подготовка.
У него очень красивый низкий баритон. Бывало, он как напустит строгости в голосе. Хотя сам очень добрый человек. Когда я в 1981-м году пришел в исполком замом, он сказал: «Так, посвящаю тебе два дня». И мы с ним два дня ездили по институтам, по КБ, целый день провели в исполкоме Ленсовета. Он показал, где какой кабинет, познакомил с людьми, потом говорит: «Теперь будешь ездить ты!». Ту же самую схему прошел и Кармазинов, и Турикин. Нас, кронштадтцев, знали везде, потому что нам Борис Прокопьевич говорил: «Нечего ходить по начальникам, нужно дойти до каждой чертежницы». Тогда мы работали с 7-й и 14-й мастерскими в ЛенЖилПроекте и действительно знали всех, кто ведет наши проекты, буквально до каждой чертежницы.
Помню, первый дом построили в 19-м квартале. Заселение шло тяжело. Во-первых, далеко от исторического центра, а во-вторых, мы заметили, что неудачно спроектирован первый дом. Не во всех квартирах были балконы и лоджии. Когда же начали делать следующие дома, мы поехали в проектные институты и требовали: «Меняйте проект, делайте так, чтобы хоть один балкон или лоджия в каждой квартире были». Борис Прокопьевич очень ревностно к этому относился. Ведь это были люди, которые понимали, что получают квартиру на всю оставшуюся жизнь.
А.Т.:
- Он действительно душой переживал за те дела, которые делал, от начала и до конца. Очень хорошо проявлял себя в критических ситуациях. Все четко до мелочей. Утро начинал в 6.00. Ходил пешком без машины по всем городским объектам и стройкам. К 9 часам приходил в исполком, где начинались совещания, на которых ему, бывало, начинают привирать про те объекты, на которых он уже был. Он все это выслушает и говорит: «Ты рака за камень не заводи! Я все знаю!». Когда люди прочувствовали его стиль работы, всегда стали приходить к нему только с достоверной информацией. Все знали: нужно говорить только правду.
Мы еще упустили один маленький момент. Всегда в Кронштадте очень остро стоял вопрос о паромной переправе. Паром совершал по 18 рейсов в день, а «Метеоры» «шмыгали» по 33 рейса в сутки. Последний «Метеор» из Ленинграда в период белых ночей уходил в 23.10. Все были очень довольны, особенно студенты, всем очень нравилось высаживаться прямо в центре города у Тучкова моста. Эта заслуга целиком Виктора Николаевича и Бориса Прокопьевича. Эти рейсы были убыточными, но они как-то умели со всеми договориться.
(Окончание. Начало на стр. 2)
В.Н.:
- У них были очень хорошие отношения с начальником Ленинградского Пассажирского порта, наверное, порт покрывал эти убытки за счет туристических кораблей. Александр Владимирович правильно сказал, они умели находить общий язык со всеми, и главное, они все это передавали своим преемникам.
- То есть в Кронштадте была своя традиция, своя управленческая школа?
В.Н.:
- Да, это действительно была школа. Начало было положено Михаилом Федоровичем Петруком, тоже почетным гражданином Кронштадта. Он взял из СКБ молодого еще Тарбаева, он же его и воспитал. Манеру обходить по утрам город он перенял у Константина Алексеевича Гладышева. На него вечно завхоз ругался: «А, Константин Алексеевич! Опять Вы натоптали!». А тот после стройки как пройдет по исполкому - все полы затоптаны. Это были руководители, которые действительно заботились о том, чтобы им подрастала достойная смена.
А.Т.:
- Кронштадт тогда выступал и кузницей кадров. Тот же Виктор Николаевич Лобко ушел от нас не потому, что ему у нас не понравилось. Он отлично проявил скбя как руководитель и пошел на повышение. Также пригласили работать в Ленинград и Бориса Прокоповича Тарбаева.
В.Н.:
- В Ленинграде считали, что кронштадтцы могут справиться с любым делом. Кириллов ушел замом в управление здравоохранения. Петрук ушел из Кронштадта начальником жилищного управления, потом его на этом посту сменил Тарбаев. Филатов уже почти 30 лет начальник управления бытового обслуживания Санкт-Петербурга. Феликс Кармазинов - начальник Водоканала.
А.Т.:
- Кронштадт, в отличие от других спальных или промышленных районов Санкт-Петербурга, все-таки самостоятельный город. Здесь человек обкатывается в малых масштабах, он руководит целым городом, но только маленьким. Поэтому, если его переводят в Ленинград, он не теряется, он знает, что там то же самое, только в большем масштабе. У нас никто не подкачал из кронштадтского руководства в Санкт-Петербурге.
- В наше время начальство больше ругают. Очень редко, когда о руководителе слышишь доброе слово. Мы сейчас говорим о ваших бывших начальниках, от которых вам, наверное, не раз доставалось, и не всегда за дело. Тем не менее, я в ваших словах не слышу ни тени обиды. Почему?
В.Н.:
- Никогда не было никаких высказываний в оскорбительной форме. Даже если тебя воспитывают, то по-доброму, по-хорошему, желая тебе добра, чтобы ты сам все понял. Должен сказать, что Борис Прокопьевич до сих пор ведет список тех, кто с ним работал, помнит все дни рождения, на которые обязательно позвонит. Мы его тоже не забываем.
А.Т.:
- Да, он доходил до всех проблем. На «Метеоре» или пароме он не просто сидел пассажиром. Шел в кабину капитана и, пока тот вел корабль, с ним разговаривал. Что, как, какие трудности, когда в ремонт пойдешь?
В.Н.:
- Кого ни встретишь из бывших работников исполкома или какого-нибудь отдела городского хозяйства, о Борисе Прокопьевиче вспоминают только хорошее. Даже когда кого-то, бывало, поругает, он так переживал, что сам покрывался пятнами, все это чувствовали, и никто на него не обижался. Никогда Борис Прокопьевич не позволял себе грубо разговаривать. Обязательно всегда очень участливо спрашивал, как дела в семье.
Кстати, Борис Прокопьевич был категорическим противником разрушения Владимирского собора, хотя это было тогда, когда он только пришел в исполком. Ему, естественно, за это попало. Но он был очень рад, когда затея со взрывами Собора провалилась. В то время жил в Кронштадте один дед, я не помню, как его звали. Он был моряком, юнгой Балтийского флота, воевал в отряде Железняка. Как-то он сказал тоже по поводу Владимирского Собора: «Мы хоть и большевики, но не безбожники».
* * *
Разговор получился неожиданно интересным. Большое видится на расстоянии. В 70-80-е годы жилищное строительство, капитальный ремонт, хорошо отлаженный водный транспорт, строительство дамбы воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Только спустя много лет понимаешь, что всего этого могло и не быть, если бы этим не занимались на совесть. Кронштадту тогда повезло с руководителями, которые смогли мобилизовать весь, какой только возможно, ресурс на благо города. Плодами этой титанической работы мы пользуемся до сих пор. Я очень рад, что кронштадтцы помнят, не забывают своих героев. Очень быстро были собраны необходимые подписи для выдвижения кандидатов в Почетные граждане города Кронштадта, а Муниципальный совет единогласно одобрил народный выбор. Будем теперь учиться у наших Почетных граждан любить и украшать наш город.
Беседовал Александр ШЕИН, депутат
Муниципального совета
Источник: «Кронштадтский вестник» № 19 от 18 мая 2007г.
В 1785 году Императрица Екатерина II жалованной городам грамотой образовала класс именитых граждан. В 1834 году класс именитых граждан был преобразован в почетное гражданство. До революции почетными гражданами Кронштадта были названы: П.А. Коргуев, С.П. Шварц, А.А. Жерве, Н.И. Казнаков, С.О. Макаров, К.П. Мечников, А.С. Попов. После возрождения традиции в 1994 году в летопись славных имен были внесены новые Почетные граждане: А. И. Маринеско, Г.П. Вишневская, П.Л. Капица,Ф.В. Кармазинов. В мае 2007 года список пополнился - Почетными гражданами Кронштадта стали В.Н. Лобко и Б. П. Тарбаев. Праздник Святой Троицы и День рождения Санкт-Петербурга в Кронштадте был отмечен еще одним знаменательным событием - чествованием новых Почетных граждан.
Дипломы о присовении почетного звания бывшим руководителям города, внесшим огромный вклад в его развитие, вручали глава администрации Кронштадта А.М. Горошко и заместитель председателя Муниципального совета В.А. Власов.
О Викторе Николаевича Лобко и Борисе Прокопьевиче Тарбаеве читателям «КВ» подробно и, на наш взгляд, очень интересно рассказали в 19-м номере газеты люди, которые работали рядом с ними в Кронштадте в конце 70-х-80-х годах, - А.В. Турикин и В.М. Никитин (Александр Шеин. «Ничто на земле не проходит бесследно»). Поэтому сегодня мы решили предоставить слово самим героям.
Вот что сказал со сцены КРК «Бастион» Виктор Николаевич Лобко:
- Дорогие кронштадтцы! Огромное вам спасибо за то отношение, которое вы продемонстрировали, избрав меня почетным гражданином. Наш город небольшой, но именно о нем гласит народная мудрость: мал золотник да дорог. Его славы, его судьбы хватило бы для огромного мегаполиса. Когда мне стало известно о том, что принято такое решение, я, конечно, обрадовался, но стал самокритично осмысливать: а за что удостоен такой чести? Наверное, потому, что в тот период, в те пять лет, в которые мне посчастливилось работать в Кронштадте, с 79-го по 83-й год, началась новая эпоха в развитии города. Вряд ли я что-то мог бы сделать один, если бы даже был семи пядей во лбу. Нам удалось тогда начать новую страницу в жизни Кронштадта, потому что была особая атмосфера в отношениях между людьми. Мы жили, как одна большая дружная семья. И в трудовые будни, когда начинали строить защитные сооружения, решали крупные задачи в производстве, строительстве, капитальном ремонте, и в дни праздников. Я до сих пор помню, как я, моя жена Ольга Константиновна, которая здесь присутствует, дети катались с горки вместе со всеми кронштадтцами в центральном скверике. Помните, новогодние елки в 80-х годах? И вот эти взаимопонимание, поддержка, доброта в отношениях между людьми помогали преодолевать все трудности. Поэтому мне кажется, что это решение - вот такой оригинальный способ выразить свое отношение к тому замечательному периоду, который мы с вами провели вместе в начале 80-х. Я очень благодарен за такую высокую оценку, за такую честь. Но я знаю, помню, что у кронштадтцев всегда с юмором было все в порядке, вот и сейчас, при вручении удостоверения, мне сказали: «Надеемся, что мы с Вами тут не раз еще встретимся и обсудим некоторые проблемы жизни Кронштадта». А куда мне деваться? Тем более, что работаю вице-губернатором. Я главе администрации уже сказал: « А давайте, попробуем раскрутить такую интересную идею: ведь Кронштадт - это ровно процент от Санкт-Петербурга во всех отношениях, и по численности, и по площади, и по многим другим показателям, почему бы на примере этого одного процента не отработать идею, которую сейчас проповедует наш губернатор - сделать Санкт-Петербург городом западноевропейских стандартов жизни. Я думаю, что если вы все это поддержите, обязательно добьемся (аплодисменты - авт.). Что еще хочу сказать: быть просто кронштадтцем - большая честь и ответственность, Почетным - честь вдвойне. И я постараюсь эти красивые и гордые слова - «Мы из Кронштадта» - нести достойно.
А после торжественной церемонии на вопрос «КВ» о самом памятном событии, впечатлении за время работы в Кронштадте Виктор Николаевич ответил:
- Вы видели, в каком моменте я больше всего растрогался, даже говорить не мог, когда выступал? Когда рассказывал об отношениях между людьми. Самое ценное, самое дорогое, самое памятное - это люди, с которыми вместе жили, работали, преодолевали трудности и проблемы, достигали поставленных целей, веселились и отдыхали.
Борис Прокопьевич Тарбаев:
- Хотя я и не родился в Кронштадте, но прожил здесь 34 года. Пришел 19-летним юношей, еще при крепостном праве (когда город был военной крепостью - авт.), а ушел отсюда, когда шел 54-й год. Кронштадт для меня - вторая и настоящая родина. Многие кронштадтцы старшего поколения помнят, каким был город в конце 50-х. Деревянные дома, двухэтажные дровяные сараи, булыжные мостовые с деревянной канализацией посредине улиц… За последние 30-40 лет город преобразился. Пришла с материка вода, и кронштадтцы перестали пить соленый чай и ходить в Петровский док с ведрами и бидончиками за пресной водой. Пришел газ, сначала сжиженный, потом природный. Появилась прямая телефонная связь с Ленинградом и со всей страной. С двумя паромами в 68-м и 69-м годах ушла в небытие ледовая дорога жизни, которая связывала остров с материком в зимний период более чем два с половиной века (в последний раз ее открыли в 1969-м). Не осталось ни одного деревянного дома, а на их месте выросли новые, кирпичные, самых современных, по тем временам, серий; со строительством котельной пришло тепло и горячая вода… А в декабре 84-го появилась сухопутная связь с материком. И все это удалось сделать, потому что в Кронштадте, действительно, всегда жили и работали очень честные, добросовестные, инициативные люди. Благодаря их слаженной работе, постоянному чувству локтя удалось многое сделать...
Но я хотел бы сказать еще одно: город - живой организм, за ним всегда нужно смотреть, ухаживать, его всегда нужно совершенствовать, реконструировать. Я надеюсь, что молодое поколение, все, кто сейчас находится у руководств городом, будут продолжать традиции, заложенные предшественниками. Присвоение мне звания Почетного гражданина Кронштадта для меня и неожиданно, и в то же время - очень приятно. Спасибо кронштадтцам!
Подготовила Анна МАКАРОВА
«Кронштадтский вестник» № 21 от 1 июня 2007г.
Версия для печати
