НАВСТРЕЧУ МНЕ ПО УЛИЦЕ ТАМБОВСКОЙ –
ДВЕ ТОНЕНЬКИЕ НОЖКИ, СЛОВНО СПИЧКИ,
ДВА БАНТИКА, ДВЕ РЫЖИЕ КОСИЧКИ,
ПАЛЬТИШКО СТАРЕНЬКОЕ И ПОРТФЕЛЬЧИК ПЛОСКИЙ –
ИДЁТ ДЕВЧОНКА.
Я ЗАМРУ В ИСПУГЕ,
НО ГЛАЗ НЕ РАЗГЛЯЖУ ИЗ-ЗА ВЕСНУШЕК.
И ВСЁ Ж ОНА ЗАГЛЯНЕТ ПРЯМО В ДУШУ,
ДЕВЧОНКА, - ТЕ ЖЕ ПЛЕЧИ, ТЕ ЖЕ РУКИ…
Я ИМЕНЕМ СВОИМ ЕЁ ОКЛИКНУ,
И УЛЫБНЁТСЯ, СКАЖЕТ: «НАКОНЕЦ-ТО
ТЫ ВСПОМНИЛА СЕБЯ.
ПЛОХОЕ СРЕДСТВО, -
КЛИН ВРЕМЕНИ НЕ ВЫШИБАЮТ КЛИНОМ».
Я ДУМАЛА, ЧТО ДВАДЦАТЬ ЛЕТ В СУДЬБЕ
УСТАНОВИЛИ НОВОЕ ДВИЖЕНЬЕ,
ВСЁ БЫЛО – И ПОТЕРИ, И СВЕРШЕНЬЯ,
НО ВОТ ВЕРНУЛАСЬ Я К САМОЙ СЕБЕ.
И ЕСЛИ КНИГУ ДЕТСТВА ПЕРЕЧЕСТЬ
И КНИГУ ЮНОСТИ МНЕ ПЕРЕЧЕСТЬ УДАСТСЯ,
УТРАЧЕННОЕ ВОЗВРАЩУ БОГАТСТВО,
ЗАБЫТОЕ, ОСТАВЛЕННОЕ ЗДЕСЬ.
(КАРПОВА Н.)
Тамбовская улица…Тихое место в центре города. По этой улице не ходит общественный транспорт, здесь только одно знаменитое здание. Но для кого-то это улица его детства, юности, улица, наполненная воспоминаниями. Так давайте пройдемся по этой улице, вспоминая события, которых она была молчаливым свидетелем.
Свое имя улица получила в 1858 году, а до этого значилась на карте Каретной части, как Безымянная. Это была типичная улица квартала ямщиков, застроенная деревянными домами, сараями, бараками. На ней находились извозчицкие дворы, трактирные заведения. Так, согласно Адресной книге за 1895 год, на улице находилось около 15 заведений, занимающихся легковым извозом, и 4 хозяина занимались извозом ломовым. Кроме того, в это время здесь находились кузнечные мастерские. Ближе к Расстанной улице располагались магазины по продаже могильных венков и надгробных монументов. А в начале улицы находились две небольшие ватные фабрики – Петра Михайловича Капитонова ( с этим человеком мы еще встретимся на протяжении нашей экскурсии) и Сергея Илларионовича Степанова, у последнего на фабрике работало около ста человек. А также гончарный завод семейства Горбуновых находился в начале Тамбовской улицы. И естественно, что среди этих рабочих, ремесленников, извозчиков пользовались популярностью пивные и чайные лавки, располагавшиеся на этой же улице.
В 1900-х годах в Санкт-Петербурге среди простого люда было распространено движение трезвенников, последователей Ивана Алексеевича Чурикова, которые собирались в частных квартирах на окраинах Петербурга. Несколько таких мест, где проходили собрания, находились на Тамбовской улице. В частности:
«…3. По Тамбовской ул. в д. № 6, кв. 27 у мещанки г. Шлиссельбурга Марии Томиловой - до 20 человек.
4. По Тамбовской ул., д. № 7, кв. 7, у крестьянина Ивана Мишихина до 20 человек.
5. По Тамбовской ул., д. 6, кв. 7, у крестьянина Егорьевского уезда Петра Воронина - 15-20 человек.
6. По Тамбовской ул., д. 20, кв. 15, у крестьянина Ярославской губернии Павла Архипова - по 15-20 человек.
7. В том же доме, кв. 16 у крестьянина Солигаличского уезда Федора Веселова - по 15-20 человек. ..»
Что же представляло собой это движение, и кто такой Иван Чуриков?
Он родился в 1861 году в семье крестьянина Самарской губернии. После несчастий обрушившихся на его семью, он решил изменить свою жизнь и отправился странствовать. Добравшись до Петербурга в 1893, он примкнул к последователям Иоанна Кронштадского, проповедовавшего против пьянства среди бедноты. Вскоре он стал известен благодаря своим беседам с жителями Петроградской стороны, где он жил сам. Он проповедовал трезвость, воздержание и вегетарианство, обладая даром внушения. Его популярность среди жителей городских окраин росла очень быстро. Довольно скоро его стали воспринимать как живого бога, могущего творить чудеса и давать исцеление. Его беседы становились все более массовыми. Чтобы их послушать, собирались огромные толпы людей. Движение распространилось и за приделами Петербурга.
В 1906-1907 гг. он основал колонию трезвенников в Вырице, где и сам стал жить постоянно в построенном на средства его последователей доме (основным источником его дохода были кружечные сборы, которые производились во время бесед и приемов, обращающихся к нему лиц, а также - добровольные приношения его богатых последователей).
Со стороны светских властей его деятельность не вызывала никаких запретов, и даже поощрялась в связи с «полезностью его по оздоровлению столичного пролетариата». Церковные власти сначала также благосклонно относились к проповеднику трезвости, однако вскоре это отношение изменилось – петербургский митрополит запретил проводимые им собрания, так как на них допускалось произвольное толкование евангелия, а его последователи открыто объявляли его пророком.
На собраниях в квартирах на Тамбовской, на которых присутствовало до 20 человек, «чуриковцы» читали Священное писание, распевали молитвы.
Такова была духовная жизнь обитателей этой улицы. А как же обстояли дела с материальной стороной, с бытовыми условиями жизни в тот период?
Как и весь квартал, в конце 19-начале 20 века улица стала застраиваться каменными доходными домами. Доходный дом – значит приносящий доход. Сам хозяин в таком доме не жил, или занимал только одну квартиру, а остальные сдавал внаем. На средних этажах жили люди побогаче (иногда одна квартира могла занимать целый этаж), а самые бедные снимали комнаты в полуподвалах, подвалах или на верхних этажах. В таких домах было очень мало удобств. В квартиры вела одна темная лестница с крутыми ступеньками. На площадках и в коридорах квартир было тесно от рухляди и разного хлама. Нередко владелец сдавал квартиру главному квартиросъемщику, тот сдавал помещения покомнатно жильцам, а они в свою очередь могли пускать к себе «угловых жильцов». Часто это были деревенские родственники, приезжавшие к уже осевшему в городе рабочему. Таким образом, в одной комнате проживало за ситцевыми занавесками несколько семей. На чердаке устраивались мансарды – помещения, потолок которого образовывали скаты крыши, отчего он был частично скошенным. В мансардах было много света и воздуха, но жить в них было все же тяжело – летом душно от раскаленной крыши, а зимой холодно. Если крыша давно не чинилась, она начинала течь.
Важной фигурой доходного дома был дворник. Он жил на первом этаже, в «дворницкой». На ночь дворники запирали ворота дома. Дворники знали про жильцов все, и часто сотрудничали с полицией. Одной из его обязанностей была разносить дрова. Дома отапливались печами, поэтому повсюду – во дворах, на пустырях и в переулках стояли дровяные сараи.
Боясь пожаров, городские власти запрещали делать окна в стенах, которые прилегали к другому участку. Походя по улице, мы увидим брандмауэры – глухие, капитальные стены, которые не позволяли огню распространиться на соседний дом.
Квартирная плата за проживание в домах на Тамбовской составляла не более 30 рублей в год. Вообще квартирная плата в районе Лиговки очень разнилась: чем ближе к центру, тем выше плата – около 80 рублей в год. Для сравнения, корсет в модном тогда магазине Матильды Бахерахт стоил 40- 45 рублей.
На Тамбовской улице сохранилось много доходных домов с самыми разнообразными фасадами. Хотя это были дома для не самого богатого населения, но и в оформление таких домов строители и архитекторы старались привнести своеобразие, сделать их непохожими друг на друга. В начале улицы обращают на себя внимание своими фасадами дома № 2,6,8. Дом №2 выделяется лепными украшениями над окнами третьего этажа – в виде головок. К сожалению, не удалось установить ни одного лица, причастного к строительству этого дома. Зато о доме №6 известно, что он построен в 1911-1912 годах под присмотром Владимира Владимировича Гейне (1874-после 1927), техника Контроля Министерства Императорского двора. Этот дом
тоже выделяется оформлением своего фасада – облицовкой нижних и верхнего этажей, украшениями в виде венков между окнами предпоследнего этажа и неправильно-полукруглой формой фронтона, также украшенного венком и гирляндой.
Дом №8 построен ещё в конце 19 века – в 1894 году при участии техника Городской управы, архитектора 2-го Российского страхового от огня общества Бориса Яковлевича Зонна (1864-1928). По сравнению с другими, этот дом отличается более насыщенным оформлением фасада: эркер в центральной части, использование пилястр в оформлении боковых окон, полукруглые сандрики над окнами.
Дом № 16 – скромное двухэтажное здание, где сейчас находится профессиональный лицей «Сервис». Оно имеет интересную историю, связанную с именем Ивана Васильевича Алексеева, владельца земельного участка, на котором стоит этот и соседний дом № 18. Иван Алексеев был сыном небогатого купца. Весьма рано он открыл собственное предприятие, давшее ему значительный доход. По совету своего знакомого, бывавшего за границей, он первый в Петербурге открыл контору для перевозки мебели в особенных крытых рессорных фургонах. Составив небольшой капитал, Алексеев купил на Тамбовской улице клочок земли, к которому впоследствии прикупал понемногу и увеличивал свои владения.
Занимаясь извозным промыслом, Иван Васильевич близко изучил быт и нравы простых людей, его работников. Сам весьма религиозный человек, он не мог спокойно смотреть на пороки людей, гибнущих от пьянства и от распущенности. Стремясь придти к ним на помощь и желая хоть немного отвлечь их от порока, он устроил в 1888 году на Тамбовской улице в одном из флигелей на дворе его перевозочной конторы молитвенный дом, где каждый вечер рабочие могли помолиться и послушать проповедь. Богослужения совершали священники Предтеченской церкви, а для ведения духовных бесед, чтения проповедей Алексеев приглашал студентов из Духовной академии, которые быстро завоевывали симпатии среди рабочего люда. Сам Иван Васильевич со своей женой Еленой Яковлевной часто принимал участие в богослужениях, объяснял молитвы собравшимся слушателям. Всю эту свою религиозно- просветительскую работу Алексеев проводил под контролем «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной церкви».
По наружному виду от обыкновенных одноэтажных деревянных строений молитвенный дом отличался крестом над входом и иконой с лампадой на фасаде. В подвальном помещении были устроены столовая для рабочих и школа грамоты, а наверху – непосредственно сам зал для молитв и бесед с небольшим иконостасом, где главной была икона Страстной Божьей Матери. Из рабочих был создан хор, исполнявший молитвенные песнопения.
Находился этот дом на территории современного дома №18, и до нашего времени не сохранился. А вот дом №16, построенный в 1902-1904 годах на участке, принадлежавшем тому же Алексееву, дошел до наших дней. Построено это здание было для церкви-школы при «Обществе благотворения в память 19 февраля 1861 года», возникшем в 1901 году. Об основании этого общества существовала легенда, что его инициатору петербургскому мещанину Семену Васильевичу Карпову приснился сон, в котором он увидел императора Александра II, грустно смотрящего на крестьян, собравшихся перед ним, и произнесшего: « Вот я освободил вас, а что вы сделали, чтобы отблагодарить меня?». После этого Карпов начал вербовать людей, выходцев из крестьянского сословия, сочувствовавших идее увековечения памяти Александра II. И в 1901 году под девизом: «Чти в памяти, благодари в сердце Царя-Освободителя» было создано «Общество благотворения в память 19 февраля 1861 года», предполагавшее заниматься благотворительно-воспитательной работой. Своими задачами Общество считало: « Облегчать положение бедняков, вышедших из крепостной зависимости, и их потомства, и путем доставления молодому поколению средств для образования, поднять в русском человеке стремление к трудовой и разумной жизни, указанной в манифесте 19 февраля 1861 года». Инициатор создания Общества С.В. Карпов передал бразды правления в руки потомственного почетного гражданина Петра Михайловича Капитонова, так как его самого уже начинала подтачивать тяжелая душевная болезнь, которая через пять лет сведет его в могилу. Общество это существовало на добровольные пожертвования и членские взносы. Вскоре после основания председатель Общества Капитонов через третьих лиц узнал, что у уже знакомого нам Ивана Алексеева монахини одного монастыря усиленно выпрашивали землю на Тамбовской улице, чтобы устроить там подворье монастыря, но на это им не хватило средств. И тогда Капитонов обратился к Алексееву с просьбой уступить эту землю Обществу благотворения. После знакомства с деятельностью Общества, Иван Васильевич согласился уступить 500 кв.саженей, принадлежавшей ему земли на Тамбовской улице, с тем условием, что бы на ней было построено 4-классное училище и при нем домовая церковь во имя Св. Благоверного Великого Князя Александра Невского с приделом во имя Св. Великомученицы Екатерины (в память его уже покойной жены).
План будущей церкви и дома были составлены совершенно бесплатно архитектором Николаем Алексеевичем Мельниковым (1846-1911), который совершенно случайно по его собственному признанию попал в учредители Общества: повестка, посланная другому Мельникову, попала к нему. Это не помешало, однако, архитектору не только заинтересоваться деятельностью Общества, но и немало потрудиться на его пользу составлением планов, руководством и наблюдением за постройками, работами в качестве члена совета, председателя попечительного совета школы.
Первый камень при сооружении здания церкви-школы был заложен 11 сентября 1902 года в первую годовщину создания Общества. Больше половины средств на это строительство составляли добровольные пожертвования – как наличными деньгами, так и выполнение строительных работ, предоставление строительного материала совершено бесплатно. Таким образом, за полтора года церковь и школа были почти закончены. Интересно, что бюрократизм в те времена существовал не меньший, чем в современности. Официальное ходатайство о разрешении постройки церкви «гуляло» по разным инстанциям почти полтора года, терялось и в итоге разрешение на устройство церкви пришло за месяц до её освящения, которое состоялось 19 февраля 1904 года, в сорок третью годовщину освобождения крестьян. Многие священные предметы, церковная утварь, иконы были принесены в дар членами Общества. Первым настоятелем церкви был назначен окончивший курс Духовной академии отец Стефан Фокко. Отличаясь редким даром слова он, во время бесед, устраиваемых им несколько раз в неделю в зале при церкви, собирал многочисленных слушателей. Им было основано при церкви братство трезвости, которое насчитывало не одну сотню членов, на добровольные пожертвования им была учреждена библиотека. Однако из-за своего стремления к самостоятельности от Общества, возникали постоянные разногласия с членами совета, и он был вынужден покинуть эту церковь.
А в 1905 году в этом же здании была открыта торговая школа. По мнению членов Общества «истинное благотворение именно и заключается в возможности дать человеку стать на ноги и заработать себе на хлеб честным трудом». Заботы о просвещении подрастающего поколения были заявлены главными задачами Общества. В школу было принято 50 человек,
почти все из них были крестьянскими детьми из различных губерний. Через несколько лет здесь училось уже около двухсот человек. А вообще школа была рассчитана на 400 учеников. Кроме изучения обычных для того времени наук, особое внимание обращалось на ремесленную подготовку юношества. Вот такая интересная история связана с самым обычным, казалось бы, на первый взгляд домом. С 1956 года здесь находилось училище, готовившее фотографов и специалистов для завода «Красный треугольник». На улицу выходит фасад шириной всего в пять окон, но за ним скрываются многочисленные строения, тянущиеся в глубину участка. От прежних интерьеров в здании осталась изогнутая лестница в вестибюле, да по размерам спортивного зала можно судить о церкви, которая когда-то располагалась в этом помещении.
Следующий дом №20 построен в 1900 году по проекту архитектора Василия Федоровича Розинского (1837-1907), автора более 60 доходных домов в нашем городе. Здание на противоположной стороне улицы под №17 – это типовое здание школы, построенное перед войной в 1939 году. До 1976 года здесь находилась средняя школа №367, теперь работающая на Дунайском проспекте. Это одна из 39 школ нашего города, которые работали без перерыва даже в самые тяжелые блокадные дни.
Школа находилась в новой тогда части города, расположенной всего в четырёх-пяти километрах от фронта и подвергалась усиленному обстрелу.
В первые дни войны ушли в действующую армию некоторые учителя. В августе 1941 года 25 старшеклассников и учителей отправились в район Пулкова и Красного Села на строительство оборонительных сооружений. В сентябре в школе разместился эвакопункт, в работе которого деятельное участие принимали многие старшеклассники. Немецкая авиация засыпала город зажигательными бомбами. Повсеместно формировались команды МПВО. Боевые звенья – химическое, противопожарное и санитарное – были созданы и в 367 школе. Днем и ночью при сигнале воздушной тревоги ребята вместе с учителями занимали свои места на наблюдательных пунктах. Обнаружив зажигалки, тут же их тушили. Таких безымянных героев – мальчишек и девчонок, были сотни в нашем городе. Благодаря им были спасены от пожаров многие здания.
Осенью было принято решение о возобновлении занятий в школах, и 3 ноября 1941 года вновь прозвучал школьный звонок. Всего было создано десять классов: четыре седьмых, восьмой, девятый и десятый – по два. Начальных классов не было совсем.
Однако поддерживать нормальные условия для занятий с каждым днём становилось всё труднее. Дома напротив и рядом со школой были разрушены. Сильно пострадали и два верхних этажа школьного здания. Продолжать в нём занятия стало невозможно, и было решено перебраться в бомбоубежище. Перестали действовать отопительная система, водопровод и канализация. Воду приходится носить из Обводного канала. В классах, в бомбоубежище стоял холод, электричества не было. В обледеневших бомбоубежищах стало совершенно невозможно заниматься. Но когда в РОНО решили закрыть школу, учителя и ученики решили продолжать занятия. В уцелевших этажах были заколочены фанерой разбитые стекла, в классы поставлены цилиндрические печки-буржуйки.
В самые тяжёлые блокадные дни ученик школы Миша Тихомиров сделал дневниковую запись: «Едим два раза в день: утром и вечером. Каждый день суп с хряпой или с чем-нибудь другим (довольно жидкий). До последнего времени пекли лепёшки и варили кашу из дуранды (теперь она кончается). Закупили около 5 килограммов столярного клея, варим из него желе (плитка на один раз) с лавровым листом и едим с горчицей». А через четыре дня Миша напишет: «Вообще мы страшно похудели, в ногах и теле слабость, которая особенно чувствуется после пилки дров, ходьбы. Тело всё время зябнет, пустяковые царапины и ожоги не заживают долго».
А в июне 1942 года восемнадцать десятиклассников 367 школы успешно сдали выпускные экзамены. История этой школы – пример одного из тысяч подвигов, которые помогли ленинградцам выстоять и защитить свой город.
Дом №26, выделяющийся своим внешним убранством – двумя эркерами, соединенными балконами, строился четыре года – с 1912 по 1916 архитекторами Николаем Николаевичем Чесноковым (187?-?) и Оскаром Георгиевичем Штайгером (1876-?).
Простой, свободный от всяких украшений, дом №30 построен в 1900 году по проекту уже известного нам архитектора Николая Мельникова, члена Общества в память 19 февраля 1861 года. Жизнь этого уважаемого в городе архитектора закончилась трагически – он стал жертвой убийства, наделавшего много шуму в августе 1911 года. Его нашли задушенным в собственном доме на улице Жуковского, где он занимал огромную квартиру с дорогой обстановкой. Эту историю описывает в своей книге «Петербург Серебряного века: Быт и нравы» С.Глезеров:
«Преступление обнаружила жена швейцара, по утрам убиравшая жилье. В то утро 19 августа, подойдя к дверям спальни Мельникова, она крикнула барину, что, мол, пора уже вставать, однако ответом ей была зловещая тишина. Заглянув в комнату, она увидела бездвижно лежавшего на кровати Мельникова с подушкой на голове. Вызванный околоточный надзиратель констатировал преступление, а врачи зафиксировали смерть от удушения.
Учитывая незаурядность личности убитого, на место преступления немедленно прибыли самые высокие чипы — начальник Петербургской сыскной полиции Филиппов, прокурор Окружного суда, а также судебный следователь, сыщики и полицейские агенты. Мотив преступления установили сразу же: поскольку злоумышленники взломали несгораемый сейф и опустошили его от ценностей и документов, становилось понятным, что причиной убийства архитектора являлся грабеж.
Мельникова нашли на кровати одетым. Преступники оглушили его чем-то тяжелым, связали руки и ноги, затянули на шее петлю и накрыли голову подушкой. Предположили, что убийцы забрались в квартиру Мельникова вечером, и появившийся архитектор застал их на месте преступления. Опытный глаз сыщиков наталкивался на многочисленные следы, говорившие о том, что преступники знали образ жизни Мельникова и его привычки.
Выйти на след злодеев почти сразу же помогли дворники и их подручные; один из них признался, что в ночь убийства выпустил из дома бывшего лакея Мельникова — крестьянина Новоладожского уезда Петербургской губернии 18-летнего Константина Кирсанова. Бывший лакей (его Мельников уволил за неаккуратность и неисполнительность) вышел из ворот дома вместе с каким-то подозрительным субъектом.
Полиция немедленно приняла все меры к розыску Кирсанова и его подельника. По распоряжению Филиппова во все города и на все железнодорожные станции понеслись телеграммы о немедленном задержании предполагаемых злоумышленников. Скоро их задержали на вокзале в Тихвине — по некоторым данным, сыщики знали, что Кирсанов может направиться именно в этот город.
К приходу поезда вокзал в Тихвине наводнили жандармы и полицейские агенты. Завидев облаву, преступники пытались бежать, но их тут же схватили, несмотря на оказанное отчаянное сопротивление. При обыске у задержанных нашли похищенные у архитектора драгоценности — четыре бриллиантовые кулона и много золотых вещей. После недолгого запирательства они сознались в убийстве архитектора Мельникова.
О цинизме хладнокровных убийц — Константина Кирсанова и Николая Журавова — говорило подобие договора, заключенного ими между собой и обнаруженного полицией. «Если в случае я, К. Кирсанов, буду замечен полицией, — говорилось в нем, — то я должен, согласно условию, покончить свою жизнь. В этом случае деньги должны остаться у Журавова, и из них он должен по двести рублей дать братьям Кирсанова. Остальные деньги, которые окажутся у Мельникова, предназначаются на пропой».
Похоронили Мельникова в фамильном склепе на Волковском православном кладбище. Похороны, состоявшиеся 23 августа были очень торжественными: «С улицы Жуковского на белой колеснице, запряженной белыми лошадьми, гроб с телом архитектора, сопровождаемый большой траурной процессией, отвезли на Тамбовскую улицу, к зданию «Общества вспоможения в память 19-го февраля 1861 года»…В храме «Общества вспоможения» прошли заупокойная литургия и отпевание. На похоронах присутствовало много известных архитекторов и именитых купцов, появился даже старшина петербургского купеческого сословия Крюков». Как и сейчас, сто лет назад, уважение и почет не смогли спасти от негодяев, и так трагически закончилась жизнь человека, способного еще немало сделать на благо города.
На нечетной стороне улицы на участке от Обводного канала до Курской улицы обращают на себя внимание только два дома №13 и №15, построенные в 1902 году, последний из них перестраивался в 1914 году.
Перекресток с Курской - самое оживленное место Тамбовской улицы. Здесь находятся административные здания предприятия «Госметр», здесь её пересекают маршруты общественного транспорта, связывающие Купчино с центром города.
Угловой дом на нечетной стороне под номером №35 занимает целый участок, на котором когда-то располагался извозчицкий двор с кузницей и трактиром. Построен этот дом, вернее его часть, по проекту архитектора Владимира Александровича Липского(1869-1911), автора еще нескольких домов на Тамбовской улице (№№ 38,43-45,66,76). Отличительной чертой этого человека, по мнению современников, была потрясающая работоспособность. Родившись в Воронеже в 1869 году, и окончив там же реальное училище, он поступил в Санкт-Петербургскую Академию Художеств и окончил её в 1894 году с серебряной медалью. Он был также неплохим художником-акварелистом. Его акварели выставлялись в стенах Академии. В течение 11 лет он был городским техником в Петербургской городской управе. В тоже время он был архитектором городской комиссии по водоснабжению Петербурга, состоял членом хозяйственно-технического совета Императорского человеколюбивого общества, членом совета и архитектором Покровской общины сестер милосердия, попечителем при доме призрения малолетних бедных имени Громова. В 1906 году он был избран в гласные Городской думы, и, по отзывам современников, и на этом поприще проявил все свои лучшие качества: быстроту в работе, умением хорошо ориентироваться в деле, которое он брал на себя. При этом он оставался всегда скромным, не любящим выступать вперед, не прибегающим ни к чьей протекции, и очень симпатичным в общении и отзывчивым человеком. Кроме того, он был председателем трамвайной комиссии, комиссии по строительству Охтинского моста. И при всей массе общественных обязанностей, он занимался постройкой доходных домов. Его организм не выдержал такой нагрузки – он скончался от сердечной болезни в возрасте 42 лет.
В начале 20 века в нижнем этаже этого дома располагался специализированный магазин Товарищества русско-французских заводов «Проводник», основанного в 1888 году в Риге для производства изделий из резины, гуттаперчи, пробкового дерева, целлулоида.
В современной истории дома №35 существуют свои обычаи – каждый новый год на угловом балконе появляется украшенная ель.
Недавно отреставрированный дом №39, имеющий лаконичное оформление фасада, построен в 1900 году архитектором Главного управления уделов Иосифом Ивановичем Носалевичем (1871-?).
Совсем по-другому оформлены фасады домов №52 и №58, построенные под руководством одного и того же техника Городской управы, архитектора Министерства народного просвещения Николая Ивановича Товстолеса (1872-1956), с чьим именем связано множество построек на близлежащих улицах. Фасады этих домов облицованы отделочным кирпичом разного цвета, простенки между окнами, фриз декорированы цветным орнаментом.
Самый знаменитый и самый красивый дом на Тамбовской улице – несомненно, здание, в котором располагается ДК железнодорожников. А прежде здесь находился Лиговский народный дом, который появился на карте города в начале 20 века.
Его создательницей и вдохновительницей всех его дел была удивительная женщина – графиня Софья Владимировна Панина (1871-1957). Она была последней представительницей угасшего рода графов Паниных. Жизнь её сложилась не совсем обычно.
Её отец Владимир Викторович Панин был отъявленным либералом. Как и все Панины, весьма начитанный человек, он, женившись на красавице Анастасии Мальцевой (из рода промышленников Мальцевых, владельцев многочисленных заводов, производящих стекло, хрусталь, фаянс), выросшей при дворе с детьми Александра II, взялся расширять её кругозор путём общения с тогдашней культурной интеллигенцией – врачами, университетскими профессорами, земскими деятелями, большинство из которых придерживалось прогрессивных взглядов. Он так в этом преуспел, что после его ранней кончины, Анастасия Сергеевна целиком погрузилась в эту среду. Она вторично вышла замуж за Петрункевича, видного земского деятеля, позднее ставшего одним из лидеров кадетской партии. Бабушка Софьи, боясь тлетворного влияния на впечатлительную внучку той среды, в которой вращалась её мать, боясь к тому же, что деньги, выданные из громадного семейного наследства на содержание дочери, пойдут на революционную пропаганду, прибегла к неслыханной в те времена мере: по личному приказу Александра III Софья была отнята у матери и отдана на попечение бабушки, которая записала её в Екатерининский институт.
В 1890 году Софья Владимировна, считавшаяся самой богатой невестой России, вышла замуж за сына государственного секретаря А.А.Половцева. Посажёным отцом на свадьбе был император Александр III. Но с мужем они не сошлись взглядами, и после скандального бракоразводного процесса они расстались, причём Панина вернула себе девичью фамилию и титул.
Материнское влияние не пропало даром: Софья Владимировна разделяла политические воззрения отчима, которого очень уважала, и со временем сама стала членом ЦК партии кадетов.
Не имея своих детей, но, будучи единственной владелицей огромных семейных богатств, графиня Панина занялась общественной деятельностью и благотворительностью: она помогала голодающим, на её средства содержались школы и больницы, но самым знаменитым её делом был Лиговский народный дом.
По воспоминаниям самой Софьи Паниной решающим моментом в её жизни была встреча в 1890 году с другой замечательной русской женщиной – Александрой Васильевной Пошехонской, учительницей скромной районной школы Санкт-Петербурга. Та пришла к графине с просьбой помочь устроить бесплатную столовую для нуждающихся учеников начальных городских училищ Александро-Невской части, где она преподавала, и которая лежала за Обводным каналом.
Начали они с организации столовой – на две смены по 25 детей, при которой вскоре устроили внеклассные занятия, чтения с «туманными» картинами, библиотеку с выдачей книг на дом и вечерние классы для взрослых. Со временем появились детский сад для малышей, ремесленные и рукодельные классы для подростков, общеобразовательные – для их родителей, залы с газетами, журналами, шахматами и шашками. Сюда приходили по свободным дням целыми семьями ремесленники и рабочие этого района Петербурга.
Это предприятие требовало всё больше средств, (а давала их в основном графиня Панина), всё большего размера помещений и всё более и более специализированного персонала. Постепенно к двум женщинам присоединялись сперва одиночки, а потом десятки добровольцев – мужчин и женщин, заразившихся их энтузиазмом.
В 1903 году на углу Тамбовской и Прилукской улиц, построенный на средства графини, был открыт Лиговский народный дом, который в народе стали называть домом Паниной, по имени его создательницы.
Народные дома в Петербурге стали появляться в начале 80-х годов ХIХ века при поддержке правительства на средства городского самоуправления, земств и частных лиц. Это были культурно-просветительные учреждения клубного типа. Они находились в ведении Петербургского попечительства о народной трезвости. При Народных домах обычно имелись библиотека с читальней, торговая лавка, театрально-лекционный зал, чайная. При некоторых – воскресная школа. В начале ХХ века в Петербурге было уже около 20 Народных домов. Самыми известными среди них
были: Демидовский дом призрения трудящихся (ныне учебный комплекс института физкультуры им. Лесгафта), Народная аудитория барона фон Дервиза (сейчас клуб им. Урицкого), Народный дом императора Николая II (сейчас в нем размещается Мюзик-холл).
Строительство Лиговского народного дома велось по проекту и под руководством известного русского архитектора Юлия Юльевича Бенуа (1852-1929), создателя проектов многих промышленных зданий нашего города, племянника знаменитого архитектора Николая Леонтьевича Бенуа, и соответственно, двоюродного брата знаменитых братьев Альберта, Александра и Леонтия Бенуа. Вместе с последним многие здания они строили в нашем городе вместе. Главное достоинство Юлия Бенуа, как архитектора – умение соединять высокие художественные качества построек с их утилитарным назначением. Ярким примером этого является и Лиговский народный дом.
В нижнем этаже дома, отведённом для детей, была устроена столовая, гимнастический зал и детская читальня, а в верхнем этаже – театральный зал на тысячу мест, один из лучших в городе. Лестница, ведущая к нему – мрамор с красным деревом – освещавшаяся солнцем сквозь огромные, во всю сторону, окна.
Столовая представляла собой большую, высокую комнату, уставленную рядами столов и стульев. Посередине находился большой водогрейный куб, заменяющий самовар. Столовая могла вместить несколько сот детей.
В особо устроенном зале велись, по методу профессора Лесгафта, гимнастические упражнения для детей под руководством учительницы Общества физического развития.
Большой, светлый зал, который следовал за гимнастическим – детская читальня. В шкафах располагалась тщательно подобранная детская библиотека, с разными атласами и учебными пособиями; здесь же, в углу, стереоскопы и стереорамы с видами разных местностей. Украшением читального зала был орган. На стенах висели портреты Высочайших Особ и бюсты Пушкина и Гоголя. Помещение читальни предназначалось также для концертов и других образовательных развлечений.
Другая половина дома была отведена под учебные комнаты, в которых помещались: вечерние классы Императорского Технического общества для преподавания черчения, рисования, геометрии и бесплатная народная библиотека.
Театральный зал находился на втором этаже. Он мог вместить около тысячи зрителей – 600 внизу и до 400 на хорах. При устройстве сцены применялись все противопожарные приспособления. Оркестр заменялся роялем.
В полуподвальном помещении были оборудованы мастерские для обучения ремёслам – слесарному и столярному. Там же находилась прачечная.
В отдельном трёхэтажном здании, стоящем рядом с Народным домом, помещался Подвижной музей учебных пособий, в котором сосредоточили коллекции наглядных учебных пособий, которые предоставлялись во временное пользование школам и другим просветительным учреждениям, а так же частным лицам. Здесь были собраны пособия по естествознанию, карты, таблицы, рисунки, световые картины для волшебного фонаря. Особенно полно были представлены отделы зоологии и ботаники, а так же физический кабинет.
В подвальном этаже находилась мастерская, где изготовлялись коллекции и другие предметы для музея.
Здесь же в Народном доме была организована первая в стране общественная обсерватория, где преподавали учёные-астрономы. Основной задачей обсерватории была пропаганда астрономических знаний среди населения. Инициатором её создания и первым заведующим был преподаватель физики и космографии Алексей Григорьевич Якобсон. Построенная в 1902 году, обсерватория пятью годами позже (1907) перешла в распоряжение Лиговского народного дома. В ясные петербургские вечера был открыт свободный доступ к рефлектору, и все желающие получали возможность понаблюдать за небом, послушать лекции на астрономические темы. Особенно много посетителей было в 1910 году, когда появилась знаменитая комета Галлея. В эти дни в обсерватории особенно широко развернулись астрономические наблюдения. Обсерватория Лиговского дома продолжала действовать и в 30-е годы, когда ее основательница находилась в эмиграции, а Народный дом превратился в ДК железнодорожников
На лекции в Народный дом спешили и жители центра Петербурга, ведь именно здесь можно было услышать выступления В. Вернадского и А. Карпинского, Г. Графтио и П. Лесгафта. Сама Софья Владимировна писала в своих воспоминаниях: « По вечерам дом гудел, как улей. Учеников собиралось до 1000 человек, и не было такого закоулка, в котором не занималась бы какая-нибудь группа».
При Доме был организован «Общедоступный театр» под руководством Павла Павловича Гайдебурова (1877-1960), в котором выросли такие звёзды, как А. Брянцев, А. Таиров. Возникнув как «Народный театр», театр быстро превратился в «Общедоступный», поскольку народные театры из-за цензурных ограничений испытывали большие трудности в подборе репертуара. А с 1905 года он стал совершать летние поездки по стране как «Передвижной театр», и получил известность по всей России. Репертуар театра не был специфически «народным». В театре не ставились мелодрамы и фарсы, а отбирались произведения русской и зарубежной классики и новейших авторов, так как Гайдебуров считал задачей своего театра воспитание художественного вкуса у зрителей.
Павел Гайдебуров ещё в 1899 году был исключен с юридического факультета Петербурского университета, и в этом же году начал актерскую деятельность. Во всех начинаниях поддержку ему оказывала его жена Н. Ф. Скарская, сестра знаменитой В. Ф. Комиссаржевской.
«Общедоступный театр» стал первым дореволюционным театром для рабочего зрителя. Первым произведением, поставленным на его сцене, стала «Гроза» А. Островского, где Гайдебуров сыграл Тихона, а Скарская – Катерину. Через 10 лет деятельности в репертуаре театра насчитывались почти все крупнейшие произведения русской и западной классики.
Устраивались в Лиговском народном доме несколько раз в году и балы. Ученики вечерних классов брали на себя роль хозяев и распорядителей.
Слава о Лиговском народном доме перешагнула границы не только Петербурга, но и России. На Брюссельской международной выставке 1910 года Дому была присуждена премия за пропаганду достижений науки, техники и искусства.
Вслед за Лиговским народным домом по почину Софьи Владимировны и при её ближайшем участии были открыты народные дома и в других местах – в Воронежской губернии, где была устроена ботаническая станция, в Московской губернии, в Крыму. Помимо этого Панина оказывала щедрую поддержку многим высшим и специальным учебным заведениям, особенно женским, учредила множество стипендий.
Сохранилось описание Софьи Паниной, сделанное её современником. Ей было тогда 46 лет: «Это была высокая, статная женщина, отлично сохранившаяся, довольно массивная, с открытым, благообразным продолговатым лицом, с ясными и живыми глазами, с сильными, часто порывистыми движениями. Она безупречно проста в манерах и обращении с людьми, подчас детски непосредственна, экспансивна…»
Когда грянула Первая мировая война, большая часть Народного дома была передана городской управе под лазарет. В оставшейся части продолжалась традиционная работа, к которой прибавилась деятельность по распределению помощи неимущим семьям мобилизованных.
В 1917 году Софья Владимировна погрузилась в политику. Она была назначена Временным правительством товарищем министра государственного призрения, а потом товарищем министра народного просвещения. На этом посту её и застал большевистский переворот. На следующее утро после переворота Софья Владимировна с согласия старших сотрудников Министерства велела изъять все имеющиеся в кассе наличные суммы и внести их в банк на имя Учредительного собрания. Вскоре Министерство было захвачено большевиками, а через несколько часов арестована и она сама. Ей объявили, что она будет предана суду за «расхищение и растрату народного достояния». Но, когда она предстала перед трибуналом, то, что должно было послужить примером революционного правосудия, превратилось в триумф обвиняемой. В её защиту выступили все рабочие, многие из которых прежде учились в её Народном доме. Графиню освободили, объявив ей лишь «общественный выговор» и потребовав вернуть якобы украденные деньги.
В октябре 1918 года она уехала на Дон, лишившись в дороге фамильных драгоценностей Паниных и Мальцевых, предназначенных на нужды Белого движения.
Уехав из России, Софья Панина продолжила свою благотворительную и культурно-просветительскую деятельность. До второй мировой войны она жила в Чехословакии, работала в Русском зарубежном архиве. Создала в Праге «Русский очаг» - общественный центр для русских эмигрантов, действовавший с 1924 по 1938 год. А когда Гитлер занял Прагу, она перебралась в США. При её содействии была организована гуманитарная помощь советским военнопленным, погибавшим в немецких лагерях. До них эта помощь не дошла, а была переброшена в финские лагеря для советских военнопленных.
Умерла графиня Панина в 1957 году, в возрасте 86 лет. А дом, основанный ею, до сих пор продолжает выполнять свои функции просветительства и благотворительности.
Конечно, революционные преобразования во многом изменили историю Дома. После 1905 года он стал одним из центров общественно-политической жизни города. Несколько раз здесь выступал Ленин. Лиговский народный дом просуществовал ровно 20 лет. В 1923 году здесь был Дом просвещения им. Н. А. Некрасова (сегодня ничто не напоминает о том, что здесь с1921 по 1923 годы был первый музей Некрасова). В 1926 году здание было передано Центральному клубу железнодорожников, в чьем ведомстве оно сейчас и находится.
В годы Отечественной войны на Тамбовской улице в доме № 63 разместился штаб по формированию партизанских отрядов. После войны комплекс Народного дома раздели на две части. Здание на Прилукской улице, где когда-то размещался Передвижной музей учебных пособий, было отдано под детский дом. С 1968 года эту часть здания вместе с участком прилегающей к дому земли, заняло производственное объединение «Союз».
В настоящее время в ДК работают творческие объединения, различные студии, клубы и секции. Здесь нашли пристанище молодежный камерный хор «Кантилена», молодежный танцевальный коллектив «Трискаль». В ДК дает концертные программы театр «Родом из блокады». На благотворительных вечерах для ветеранов войны и труда выступает ставший популярным коллектив «Петербургский романс». На воскресных танцевальных вечерах для пожилых людей уже 10 лет как играет оркестр «Возвращение в молодость». Большое количество разнообразных секций для школьников также находятся в этом здании.
Дом № 65 построен в 1898-1899 года по проекту уже известного нам Николая Алексеевича Мельникова. На нечетной стороне улицы также интересны здания под номерами №67 (год постройки – 1907), №71 (1913), №73 (1905), №91 (1903), который принадлежал Обществу вспоможения бедным, и угловой дом №93, в котором находилось 7-е мужское Александро-Невское училище.
Если идти по четной стороне, то стоит обратить внимание на дома №66 и №76 1900 года постройки.
Там, где сейчас находится стадион, раньше находился сад с прудом, аллеями и клумбами, принадлежавший Николаевскому дому призрения.
После пустого пространства стадиона очень впечатляюще выглядит следующий дом №80, даже лишенный своего изначального оформления фасадов в стиле модерн. Построено это здание было в 1913-1914 годах по
проекту знаменитого архитектора Федора Лидваля. Это было новое здание женской школы при Николаевском доме призрения, получившей название Александринской купеческой гимназии. Сейчас только портал из «дикого» гранита с выразительным замковым камнем напоминает нам об эпохе модерна. Здесь располагается учебный корпус Гуманитарного университета профсоюзов.
Последнее здание на четной стороне улицы принадлежит средней школе № 359, отпраздновавшей в 2005 году свое 170-летие. Её история началась в 1835 году, когда при Николаевском доме призрения была открыта школа для мальчиков, а в 1842 – школа для девочек, позже получившая название Александринской (в честь императрицы Александры Федоровны, жены Николая I), которая и располагалась в нынешнем здании 359 школы. В школу принимались дети от 7 до 12 лет купеческого, мещанского и ремесленного сословий христианского вероисповедания.
Если говорить об устройстве здания, то на верхнем этаже были спальни, гардеробные, лазареты. На втором – шесть классов, разделенные коридором. Здесь же находились спальни для самых маленьких воспитанниц. На первом этаже – столовая, кухня, комнаты, где жили служащие. Была в школе и библиотека (в школьной библиотеке можно увидеть некоторые предметы мебели той поры).
В 1912 году Александринская школа была преобразована в 7-классное коммерческое женское училище. С ноября 1917 года решением Комиссариата просвещения Петроградской трудовой коммуны была открыта школа №98 для фабрично-заводских детей, преобразованная затем в школу №311. А в 1935 году, приказом областного отдела народного образования, она была переименована в среднюю школу №359. В первый год войны занятия в школе не проводились, а на её базе был создан профилакторий-стационар для педагогических работников. С сентября 1942 года вновь начались занятия. Учащиеся и учителя дежурили во время авианалетов и артобстрелов, заготавливали дрова, убирали территорию. Некоторое время – с 1943 по 1955 год – это была школа, где учились только девочки. А с 1955 года это вновь объединенная средняя школа.
Наша экскурсия заканчивается у Расстанной улицы, но если бы в 1911 году городская Дума удовлетворила бы ходатайство городской Управы, то мы могли бы продолжить экскурсию и дальше. Дело в том, что в начале прошлого века существовали проекты продления Тамбовской улицы.
А началось всё с ходатайства нескольких домовладельцев Лиговской улицы (Шапошникова, Соловьева, Маслова), поданного в Санкт-Петербургскую городскую Управу, о проложении параллельно Лиговской улице новой улицы по продолжению Тамбовской от Расстанной до товарной станции Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги. В своём ходатайстве они указывали на «происходящее стеснение движения по Лиговской улице в виду усиленного движения ломовых извозчиков со станции Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги и обратно». Они соглашались безвозмездно уступить отходящие к предполагаемой улице земельные участки. Но для прокладки улицы требовалось, чтобы ещё шестеро землевладельцев уступили свои земельные участки. Двое из них – частные землевладельцы (Алябьев, Жидков) – согласились отдать земли безвозмездно. Общество крестьян Московско-Ямской слободы тоже изъявило согласие, но с тем условием, чтобы устройство новой улицы велось целиком за счет города. Землевладелица Кулагина согласилась уступить землю по 40 рублей за кв. сажень (всего 3468 рублей), а владелец земли Журавлев потребовал и вовсе 50000 рублей. А земля Николаевского дома призрения не могла быть уступлена вовсе, «так как она пожертвована дому с тем, чтобы доход с неё поступал на содержание призреваемых».
Земля, необходимая для прокладки улицы была оценена городской оценочной комиссией по 25 рублей за кв. сажень, и с учетом стоимости строений, находящихся на ней, составила 41960 рублей. Комиссия постановила, что прокладка новой улицы крайне необходима «в целях разгрузки движения по Лиговской улице, составляющей в настоящее время единственный подъездной путь к товарной станции». И было принято решение (в случае прокладки улицы) о принудительном отчуждении в собственность города тех земель, которые не были отданы добровольно.
После рассмотрения ходатайства городской Управы городской Думой, Дума постановила, что этот проект необходимо отложить, чтобы выявить её необходимость для Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, и, чтобы урегулировать земельные разногласия. На запрос, сделанный в Управление Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, был получен ответ, что «оно [Управление – Е.М] вполне присоединяется к ходатайству домовладельцев о продолжении Тамбовской улицы, чем будет избегнуто скопление ломовых извозчиков на сравнительно узкой набережной Лиговского канала, но что железнодорожные капиталы и сборы имеют вполне определенный круг назначения, в который прокладка улиц в столичном городе, вне полосы отчуждения, не входит».
Так как ни город, ни железная дорога не хотели заниматься прокладкой улицы за свой счет, этот проект постепенно сошел на нет. А вскоре началась Первая мировая война, и у города появились более важные проблемы. И Тамбовская улица заканчивается как и прежде – у Расстанной, там, где находился Николаевский дом призрения, но это уже тема для отдельной прогулки.
Версия для печати
