ОБВОДНЫЙ КАНАЛ.
Свое начало она берет у Обводного канала, там, где на противоположном берегу находится Крестовоздвиженская церковь. В настоящее время территориально она находится в Центральном районе, а долгое время она была религиозным центром Московско-Ямской слободы, куда приходили жители близлежащих улиц, в том числе и Тамбовской. Сейчас это целый комплекс церковных зданий, а начиналось всё с небольшой деревянной церкви, построенной в 1719 году по прошению ямщиков – жителей Ямской слободы. В 1730 году церковь сгорела, и на её месте построили новую – в честь пророка Илии, но в народе церковь называлась – «Ямская». А в 1747-1749 годах на её месте построили каменную церковь Воздвижения Животворящего Креста Господня, более известную под названием церкви Рождества Иоанна Предтечи. Построена она была в стиле барокко архитектором И.Я. Шумахером. Но через сто лет, в 1848-1851 годах по проекту архитектора Егора Ивановича Диммерта, ученика В.П.Стасова, она была расширена и переделана. Первоначально задумывалось построить новую церковь «в греческом стиле», однако проект оказался чересчур дорогим, и пришлось перестраивать уже существующее здание.
Увенчанный пятью многогранными куполами, украшенный пилястрами, храм внешне напоминал церковные постройки эпохи барокко 18 века. Образа написал иконописец Коротков, лепку исполнил Т. (А.-?) Дылев. За этой церковью ещё в 1764-1768 годах построена в стиле барокко теплая церковь Тихвинской иконы Божьей Матери, которую в 1842-1844 годах расширил приделами во имя святых Иоанна Златоуста и Александра Невского архитектор В.Е.Морган. Церковный ансамбль дополняла стройная ампирная колокольня, построенная в 1805-1812 годах архитектором Александром Ивановичем Постниковым. В её нижнем ярусе располагалась церковь Святых Кирилла и Мефодия. В композицию также входили две невысокие часовни, соединённые с колокольней дугообразными крытыми галереями из спаренных колонн. Эта композиция, несколько напоминающая колоннаду Казанского собора, возводилась одновременно с Казанским собором. Именно архитектор Постников, уже после смерти Воронихина, создал ряд выдающихся интерьеров в Горном институте – втором по значению творении Воронихина.
Кроме часовен в ограде, у храма были ещё две: первая - в ампирном стиле на Лиговке, около Расстанной, выстроенная по проекту В.Ф.Прусакова купцом Н.Алексеевым в 1893-1894 годах в память спасения в Отсу, перед которой в Егорьев день кропили святой водой ямщицких лошадей, и вторая – в 2 верстах, около железной дороги, куда 25 июня шел крестный ход. Её возвели в 1895-1896 годах крестьяне Московской слободы.
В трех церквах, кроме старинных икон: Воздвижения, Тихвинской, Смоленской и святителя Николая, было также четыре креста с мощами и частицами Животворящего Древа Господня, серебряная дарохранительница 18 века и образ «Святые Константин и Елена» академика Т.А.Неффа, подаренный в 1851 году великой княгиней Еленой Павловной.
В 1843-1854 годах настоятелем в церкви служил отец Иоанн Константинович Яхонтов, духовный писатель и проповедник, издатель журнала «Духовная беседа», а с 1883 года - протоирей Василий Григорьевич Гуляев, видный пастырь и законоучитель, занимавший это место более 30 лет, до самой революции.
С 1875 года при Крестовоздвиженской церкви действовало благотворительное общество, содержавшее богадельню, два сиротских приюта и воскресную школу, с 1909 года – детский кружок. В 30-е годы церкви закрыли. Тихвинскую переделали в котельную, Крестовоздвиженскую переделали внутри, возвели перекрытия, провели трубы – там находились реставрационные мастерские. В 90-е годы 20 века церкви были возвращены верующим. Крестовоздвиженская церковь в 2000 году получила статус «казачьего» собора, то есть это – главный храм казачьего землячества в Петербурге. В 2002 году перед храмом открыт бронзовый бюст императора Николая II (скульптор С.Алипов).
Если Тихвинская церковь отреставрирована, то реставрация главной церкви и колокольни продолжается почти десятилетие. Но, несмотря на их плачевное состояние, можно увидеть некоторые элементы декоративного убранства. В частности в боковых нишах колокольни с западной стороны стоят гипсовые фигуры покровителей города святых апостолов Петра и Павла, узнаваемых по своим атрибутам – ключу и мечу. На четвертом ярусе колокольни установлены две пары тех же святых, но более грубой работы. В нишах с западной стороны колокольни статуи Веры и Надежды утрачены. Кроме того, на фасаде колокольни можно увидеть барельефы по сюжетам Ветхого и Нового завета.
На месте садика, окружающего церковь, раньше находилось церковное кладбище, основанное ещё в 1719 году и упраздненное в середине 18 века. Существует легенда, что именно на этом кладбище был похоронен знаменитый шут Балакирев. Именно от него ведет свою историю Волковское кладбище.
С этим участком Обводного канала, откуда начинается Тамбовская улица, между Боровой улицей и устьем Волковки, по сведениям знатока петербургского фольклора Наума Синдаловского связана ещё одна мрачная легенда. Все мосты на этом участке стали излюбленными местами самоубийц. Самоубийства происходили с поразительной регулярностью. А в 1923 году будто бы во время прокладки теплотрассы рабочие случайно раскопали тут древнее языческое капище.
На Тамбовскую улицу от церкви мы попадаем по Предтеченскому мосту, названному так по одному из приделов церкви.
Недалеко от Лиговского проспекта находились: ватная фабрика Степанова, Невская ниточная мануфактура «Александра», Новая бумагопрядильная мануфактура (ныне фабрика им. Анисимова). В 1902 году на канале расположилась типография, основанная российскими предпринимателями Голике и Вильборгом, которая считалась одним из лучших предприятий цвётной печати. Она обслуживала царский двор, поставляя ему альбомы, репродукции, открытки. Сейчас это издательско-полиграфический комплекс «Иван Фёдоров».
Во второй половине 19 века фабрики и заводы были местами многочисленных стачек и забастовок, которые были вызваны неблагоприятными условиями труда и жизни рабочих и их семей.
Значительная часть рабочих получала заработную плату ниже средней. Заработок у рабочих-прядильщиков был чуть выше, чем у ткачей. Средний уровень его колебался от 35 до 40 рублей в месяц. Рабочие других специальностей на бумагопрядильнях оплачивались ниже. Наиболее низкая заработная плата была у трепальщиков и сортировщиков: от 10 до 17 рублей.
Из своего скудного заработка рабочий должен был отдать за квартиру более 20%, а на остальную сумму необходимо было прокормиться, обуться и одеться. Поскольку у рабочих лёгкой промышленности с 70-х годов XIX в. заработная плата оставалась почти стабильной, а цены на продукты первой необходимости росли, то реальная заработная плата не только не повышалась, но даже падала.
Так, в 70-х годах XIX в. на Новой бумагопрядильной фабрике (на Обводном канале) из мизерной зарплаты рабочих (за пуд пряжи рабочий получал от 42 до 59 копеек, за вытканный кусок миткаля в зависимости от ширины – от 40 до 66 копеек) высчитывали за поломку щётки 25 копеек, иголки – 25 копеек, вилки – 15 копеек, за неявку на работу в течение одного дня высчитывали заработок двух дней. Штрафы взимались за дурное поведение, оскорбление служащих администрации и т. д. За вонючую, не всегда кипячёную воду из Обводного канала брали по 1 копейке в день.
Не хватало денег на питание. Голод заставлял рабочих употреблять в пищу различные несъедобные отбросы. В большинстве случаев рабочие ели лишь два раза в сутки. Но и на это полуголодное питание у них уходило 8 рублей в месяц. Для некоторых это был их месячный заработок. Многие рабочие вообще не имели возможности употреблять горячую пищу, питались всухомятку.
Продолжительность рабочего дня определялась фабрикантами и заводчиками. На Новой бумагопрядильной фабрике рабочий день был установлен в 13 ¾ часа. Работа начиналась в 5 часов утра и оканчивалась в 8 часов вечера, с перерывом на обед 1 час 15 минут.
1878 год ознаменовался серьезной вспышкой рабочего стачечного движения, но стачка в феврале-марте на Новой бумагопрядильне выдавалась из ряда других. Поводом к ней послужила сбавка, без всякого предупреждения, заработной платы. Временный градоначальник, сменивший Трепова, генерал Козлов в докладной записке III отделению на второй день забастовки (она началась 27 февраля) признавал, и помимо резкого снижения заработков, существенное ухудшение условий труда (вновь введённый вычет за кипяток, громадные штрафы за прогулы и за поломку инструментов и пр.), признавал также и грубое обращение с рабочими нового директора и мастеров, британских подданных, почти не говоривших по-русски.
На Новой бумагопрядильне существовал небольшой рабочий революционный кружок. Здесь, между прочим, работал тогда Пётр Анисимович Моисеенко (впоследствии один из главных руководителей знаменитой Морозовской стачки), во второй половине 70-х годов живший в Петербурге. Он был связан с петербургскими рабочими кружками и участвовал уже в Казанской демонстрации 1876 года. Моисеенко явился одним из руководителей стачки на Новой бумагопрядильне в 1876 году. Согласно воспоминаниям самого Моисеенко, он и на фабрику поступил по поручению революционной организации в предвидении назревавших на ней волнений. Однако, по некоторым другим данным, стачка возникла неожиданно для революционеров. Как бы то ни было, забастовка привлекла их внимание, а через них – и значительно более широких кругов петербургской интеллигенции.
Рабочие Новой бумагопрядильни требовали сокращения рабочего дня с 13 ½ до 11 ¾ часа при сохранении прежнего заработка, уничтожения штрафов за поломку механических инструментов и уменьшения штрафов за прогульные дни, отмены штрафов за так называемое «дурное поведение», прекращения взимания платы за кипяток и т. д. Первый этап стачки продолжался до 6 марта, после чего рабочие ввиду обещаний градоначальника вернулись на работу. Уступки оказались, по признанию даже самого генерала Козлова, просто ничтожными, и 15 марта стачка возобновилась. 16 марта около 200 рабочих собрались на Невском проспекте у Аничкова дворца – резиденции наследника престола – с целью подачи жалобы на хозяев. Текст её был заготовлен земледельцами по просьбе рабочих. По словам Плеханова, «сближение с революционерами не мешало большинству стачечников надеяться на помощь со стороны трона». От революционеров рабочие ждали, что они напишут «прошение». «Землевольцы заранее морщились при мысли о такого рода поручении… Но делать было нечего. Веру в царя нужно было разрушать не словами, а опытом». По воспоминаниям М. Р. Попова, Плеханов будто бы уже с первых моментов стачки предлагал сразу превратить её «в уличную демонстрацию под предлогом подачи прошения наследнику». Жалоба от имени рабочих наследнику, одобренная всеми стачечниками, оканчивалась словами: если не будут удовлетворены наши справедливые требования, то мы будем знать, что нам не на кого надеяться, что никто не заступиться за нас и мы должны положиться на себя и на свои руки».
Обращение рабочих к наследнику осталось без ответа. Между тем полицейские власти, с самого начала «блокировавшие» район стачки, начали применять всяческие меры насилия, чтобы сломить сопротивление рабочих. 21 марта 1878 года забастовка была прекращена. В конце марта Плеханов писал в легальной петербургской газете «Новости»: «Рабочие опять вышли на работу. В сущности они ничего не добились, так как нельзя назвать серьёзным результатом отмену сбора за кипяток, выдачу рабочих книжек, обещание вычистить отхожие места и провести на фабрику невскую воду». Впрочем, компания Новой бумагопрядильни ещё сменила управляющего и главного мастера, как людей, вызвавших сильное раздражение среди рабочих.
Забастовка повлекла за собой ряд жертв из интеллигенции и рабочих. В числе арестованных был и Моисеенко. 3 мая 1878 года вместе с товарищем его выслали на родину в Смоленскую губернию. Товарищи по фабрике, в числе 100-150 человек, явились на Николаевский вокзал проводить их и, по словам нелегальной газеты «Начало», «напутствовали их своими пожеланиями».
15 января 1879 года началась вторая большая забастовка на Новой бумагопрядильне; сперва забастовали ткачи, потом присоединились и прядильщики. Ближайшим поводом явился расчёт 44 рабочих как «бунтовщиков»; но рабочие, кроме возвращения уволенных, предъявляли и другие требования – сокращение рабочего дня до 11 ½ часов, повышение заработной платы, отмена штрафов, участие выборных от рабочих в приёмке готовых изделий и т. д. Уже на другой день после начала стачки ткачей Новой бумагопрядильни к забастовке примкнули рабочие фабрики Шау за Нарвской заставой (на Петергофском шоссе), предъявившие свои требования. Пётр Моисеенко, который после забастовки 1878 года бежал с места высылки и нелегально вернулся в Петербург, сыграл выдающуюся роль в этих стачках.
«Бунтовщики» были жестоко наказаны властями. Рабочие (числом около 200) с бастующих фабрик, направлявшиеся 18 января к градоначальнику для предъявления своих требований, были атакованы жандармами (при проходе через двор мещанской гильдии – с Загородного на Фонтанку), причём многие были изувечены, многие арестованы. Десятки рабочих несколько дней после возникновения забастовки по «высочайшему» повелению были сосланы на север (в Вологодскую губернию) или на родину. Собрание руководителей стачки было захвачено полицией тоже 18 января. Здесь в руки властей попали Моисеенко, Коняев, Абраменков. Эти трое были сосланы в Восточную Сибирь.
Новая бумагопрядильня представляет интерес не только с точки зрения истории, но и с точки зрения архитектуры. Её основное здание было построено в 1840-х годах зодчим А.Н. Роковым. Это яркий пример ранней «кирпичной» промышленной архитектуры с центральной башней, эффектно воспринимающейся со стороны сада перед зданием ТЮЗа. Нетрудно представить себе, как выиграло бы здание, если бы не постройка театра – большой градостроительный просчет, лишивший наш город важнейшей транспортной магистрали – Гороховой улицы, продленной до Боровой. При этом здание Рокова подверглось бы незначительной реконструкции, не исказившей его облик (арочные проезды).
Здесь, в створе Лиговского проспекта расположен Новокаменный мост. Его название отражает историю строительства каменных мостов в Петербурге. Первый мост на этом месте, ещё деревянный, был построен в конце 1800 годов, когда под руководством инженера Ф.И.Герарда велись работы по прокладке Обводного канала. Основным назначением моста был пропуск вод самотечного Лиговского канала, уровень в котором был значительно выше, чем в Обводном. Мост-акведук получил название Ямского водопроводного.
В 1814 году строительство Обводного канала возглавил инженер П.П.Базен. По его проекту здесь был построен однопролетный акведук с гранитным сводом длиной 25,6 метров. В 1846-1848 гг. была произведена перестройка моста инженером А.Н.Ераковым. Ераков был одним из виднейших инженеров Николаевской железной дороги, а также одной из центральных и чрезвычайно колоритных фигур в общественной и литературно-музыкальной жизни Петербурга, другом крупнейших писателей, одаренным литератором. Он был женат на сестре Н.А. Некрасова. Новый акведук был выполнен из гранита и был назван Новокаменным. Он имел длину 42,7 метров. Воды Лиговского канала протекали теперь по открытому лотку вдоль оси моста и гранитным резервуарам на берегах канала. Акведук был однопролетным, арочной системы, с четырьмя спускающимися к воде гранитными лестницами, с выносными гранитными тротуарами, огражденными чугунными перилами на металлических кронштейнах. Водяной лоток был перекрыт в 1895 году в процессе работ по заключению участка водопровода по Лиговскому проспекту в трубу на участке от Таврического сада до Обводного. Гранитные бассейны на берегу были разобраны уже в начале 20 века. Тогда же на мосту были установлены новые перильные ограждения, рисунок которых имел ярко выраженный узбекский орнамент. Таким образом здесь проявился эклетический стиль.
В 1950-х годах в связи с интенсивным строительством в южных районах города, значение Лиговского проспекта как транспортной магистрали значительно возросло. Мост уже не обеспечивал пропуск автотранспорта, так как ширина его была всего 14 метров, из которых 5,3 занимали трамвайные пути, что допускало движение лишь в один ряд. В 1967 году инженером А.Д.Гутцайтом и архитектором Л.А.Носковым был разработан проект возведения транспортного комплекса, который, помимо моста, включал туннель на северном берегу под Лиговским проспектом и двухъярусную набережную. Работы по этому проекту были выполнены под руководством инженера Н.П.Агапова в 1968-1970 гг. Движение по новому однопролетному железобетонному мосту открыли в канун 7 ноября 1970 года.
Кроме Новокаменного, через Обводный канал в районе Лиговки переброшены Боровой и Предтеченский мосты. Последний назван так по названию придела Рождества Иоанна Предтечи Крестовоздвиженской церкви, расположенной неподалеку.
Возле Новокаменного моста находится интересный дом № 50 – доходный дом купца и домовладельца И. Дурдина. Сооружая этот дом, архитектор А.И.Фанталов включил в его объем постройку 1909 года.
Версия для печати
